С детства Ласаро обладает способностью путешествовать по чужим снам. Он помогает тем, кому снятся кошмары. И часто после борьбы с монстрами просыпается измотанным. Однажды в таком сне мальчик подружился с Таной, которая тоже блуждает по чужим грёзам.И как же Ласаро был удивлён, когда встретил девочку в реальной жизни! Однако почему она так странно себя ведёт? Тана игнорирует Ласаро и всегда проходит мимо него в школе. Он точно больше не будет помогать ей в чужих кошмарах!Но им придётся помириться, когда Ласаро и Тана попадут в сон, из которого у них уже не получится выбраться под утро. Друзьям предстоит скитаться и днём и ночью по мрачному острову посреди моря в поисках таинственного маяка. Они должны связаться с человеком, которому снится этот кошмар. Или остаться в нём навсегда.
© Каштанова Юлия, перевод на русский язык, 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Сновидения подобны плаванью в открытом море. Можно примерно прикинуть направление, но течения частенько уносят прочь от берега. Они очень сильны и даже кажутся живыми существами, и если попадёшь в омут – лучше не пытаться грести против них, иначе быстро выбьешься из сил и не сможешь плыть дальше… И на сей раз они перенесли меня в кошмар.
Я не знал, кто его видит. Обычно я сам выбираю сон, потому что, когда засыпаю, просто сосредотачиваюсь на человеке и проникаю в его мысли. Целью может быть кто угодно. Я пробовал заглянуть в разум актёров, футболистов и любимых ведущих с ютьюба, но не преуспел ни разу.
Чтобы войти в чей-то сон, нужно хотя бы чуть-чуть знать человека в обычной жизни: будь это хоть сосед с пятого этажа, с которым я познакомился, когда родители отправили меня на крышу развесить бельё. И пусть оказаться посреди стаи гигантских кошек и псов, распевавших оперные арии, казалось слишком странным, я уже не мог остановиться и жаждал продолжения.
Обычно я позволяю видению самому увлечь меня. Мне куда интереснее попытаться проникнуть в видение незнакомца, встреченного на улице, и не потому, что это просто. Как говорит моя сестрёнка Люсия, «входить в мои сны – всё равно что лезть в личную жизни. Как будто кто-то пробирается в дом, когда тебя там нет, читает твой дневник и роется в вещах».
Сны частенько бывают запутанными, в них трудно отличить правду от вымысла, воспоминания – от страхов. Старые травмы плодят чудовищ, а иные существа оказываются лишь игрой воображения. Это таинственный, сумбурный и опасный мир – опасный даже для меня, хотя я много чему успел научиться, ведь я путешествую по чужим снам, сколько себя помню.
Нынешний сон – или, скорее, кошмар – привёл меня в лес, где странные деревья шевелились, будто щупальца. Звёзды напоминали лихорадочно бегающие глаза, как будто те выискивали что-то… или кого-то. Было темно, воздух был густой, а ветер – по-зимнему ледяной, и он принёс с собой отголоски стонов. Мне, конечно, не стоило идти на шум, но я не послушался.
«Нельзя помочь всем, кто видит кошмары», – с яростью говорила Тана так часто, что я запомнил эту фразу и мог повторить слово в слово, копируя её интонации и полные раздражения жесты.
Мы с Таной родственниками не были – не были даже знакомы в обычной жизни. Мы лишь единожды встретились в кошмаре, куда страшнее нынешнего, и оба сразу поняли, что мы – не его часть. Мы были реальнее, чем обитатели сновидений. Она спросила, как меня зовут, а я представился, даже не задумываясь, к чему это приведёт. Сейчас Тана искала меня. Я чувствовал, как она зовёт меня, притягивая, точно на аркане. Я сопротивлялся и углублялся всё дальше в мрачную, пульсирующую чащобу.
Спящего я обнаружил быстро. Это была седая старушка с короткой стрижкой, её маленькое хрупкое тельце напоминало кукольное. Она съёжилась в клетке и всхлипывала всякий раз, когда деревья шевелились. Я снова ощутил зов, но проигнорировал его и пошёл навстречу старушке. Внутри сновидений правил почти нет, а те, что есть, – непостоянны, но существует одно простое и нерушимое: спящие не заметят нас, пока мы первые не заговорим с ними.
– Вам нужна помощь?
Старушка уставилась на меня широко открытыми глазами, её губы задрожали, и она опять…
– Сеньора, не надо, пожалуйста!
Если у меня и был шанс избежать худшего, я его упустил. Есть у меня слабое место: ненавижу, когда люди плачут, тем более пожилые. «Ничего, сейчас я её вызволю!..»
– Лазарь!
Я споткнулся и медленно обернулся: я уже знал, что меня ждёт хорошая взбучка. Тана стояла, уперев одну руку в бок, а во второй держала оружие. Я не знал, зачем ей было нужно оружие, чтобы пользоваться магией. Мне хватало собственных рук, чтобы направлять силу. Однако сейчас было не самое лучшее время задавать такие вопросы, когда она смотрела вот так, поджав губы и сердито прищурившись. Я только глупо улыбнулся, из-за чего она ещё сильнее нахмурилась.
Внешне Тана походила на эльфийку, но не маленькую и смешную, а одну из тех грозных, что хватают огромное копьё и кидаются на врага с боевым кличем. У неё были ясные карие глаза, порой отливавшие золотом (возможно, это были лишь блики, потому что в мире снов цвета блёклые). Она была выше меня на целых полголовы, хотя всего лишь на полгода старше – даже не на год (она родилась в декабре, а я – в мае, так что нас разделяли пять месяцев и целый школьный год), с прямыми, длинными и очень светлыми волосами, доходившими до пояса, на котором висели компас и ножны с коротким кинжалом. Тана почти никогда не улыбалась, а иногда смотрела так, что я сразу понимал: дело плохо. Так было и сейчас.
– Я звала тебя! – настаивала она, бросая на лес взгляды один мрачнее другого. – Я будто оказалась в хрустальном дворце: всё было покрыто снегом, но холода я не чувствовала, было даже приятно. Однако, похоже, твоё видение «каникул» сильно отличается от моего.