– Ты пытаешься намекнуть мне, что не хочешь, чтобы я осталась? – вырвалось у меня. – Потому что если… я хочу сказать, мне понятно, что жизнь твоя теперь… может быть, у тебя… другие узы…
Невероятно обострившееся восприятие позволяло мне улавливать едва слышные звуки, доносившиеся с нижнего этажа, и это несмотря на шум дождя и оглушительный стук собственного сердца. Мои ладони вспотели, и я тайком вытерла их о юбку.
Джейми отвернулся от окна и уставился на меня.
– Господи! – вздохнул он. – Да чтобы мне вдруг захотелось расстаться с тобой? – Его лицо было бледным, а глаза неестественно блестели. – Я страстно желал тебя двадцать лет, англичаночка. Боже мой, неужели ты этого не понимаешь?
Ветерок забросил выбившиеся пряди волос ему на лицо, и Джейми раздраженно откинул их назад.
– Но я не тот человек, которого ты знала двадцать лет назад, верно? – Он отвернулся, с досадой махнув рукой. – Сейчас мы знаем друг друга хуже, чем тогда, когда поженились.
– Ты хочешь, чтобы я ушла?
Кровь гулко стучала у меня в висках.
– Нет!
Он стремительно развернулся ко мне и крепко схватил за плечи, отчего я непроизвольно отпрянула.
– Нет, – проговорил он более спокойно. – Я не хочу, чтобы ты ушла. Я уже сказал тебе это, и сказал честно. Но… я должен знать.
Джейми опустил голову, но по выражению его лица было понятно, насколько важен для него этот вопрос.
– Я нужен тебе? – прошептал он. – Англичаночка, ты примешь меня? Ты готова рискнуть и принять человека, которым я являюсь, ради человека, которого ты знаешь по общему прошлому?
Я ощутила мощную волну облегчения, смешанного со страхом. Она пробежала от его руки по моему плечу и к кончикам пальцев ног, снимая напряжение.
– Немного поздно спрашивать об этом, – сказала я и, потянувшись, коснулась его щеки, где начинала пробиваться щетина, ощущавшаяся под моими пальцами не колючей, а мягкой, словно плюш. – Потому что я уже рискнула всем, что у меня было. Но кем бы ты ни был теперь, Джейми Фрэзер, – да. Да, я хочу быть с тобой.
Пламя свечи голубым светом отражалось в его глазах, когда он протянул ко мне руки. Я молча ступила в его объятия и уткнулась ему лицом в грудь, наслаждаясь возможностью ощущать рядом это большое, сильное тело. Настоящее – после стольких лет тоски по призраку, которого я не могла коснуться.
Спустя мгновение Джейми высвободился, нежно коснулся моей щеки и улыбнулся.
– Ты все-таки чертовски храбрая, англичаночка. Впрочем, так было всегда.
Я попробовала улыбнуться ему в ответ, но губы дрожали.
– А как насчет тебя? Откуда тебе знать, какая я? Ты ведь тоже не знаешь, чем я занималась последние двадцать лет. Может быть, я такой ужасный человек, что тебе и не вообразить!
Его глаза засветились от лукавства.
– Конечно, все возможно, англичаночка. Дело, однако, в том, что меня это не волнует.
Некоторое время я молча смотрела на него, потом вздохнула так глубоко, что, кажется, несколько швов на моем платье лопнули, и сказала:
– Меня тоже.
Казалось нелепым смущаться чего-то наедине с ним, но меня не оставляла робость. Приключения сегодняшнего вечера и его слова, обращенные ко мне, открыли пропасть реальности – эти двадцать лет, которые мы провели в разлуке, зияли между нами провалом, за которым лежало неизвестное будущее. Теперь мы заново начнем узнавать друг друга, чтобы понять, станем ли снова единой плотью, которой были когда-то.
Возникшую напряженность прервал стук в дверь. Миниатюрная служанка принесла поднос с ужином: холодное мясо, горячий бульон, теплые овсяные лепешки с маслом. Она сноровисто разожгла очаг и ушла, пожелав нам доброго вечера.
Ели мы медленно, говорили осторожно, только на нейтральные темы. Я рассказала ему, как добиралась от Крэгна-Дун до Инвернесса, и насмешила его рассказом о мистере Грэме и мастере Джорджи. Он, в свою очередь, рассказал мне о мистере Уиллоби, о том, как нашел мертвецки пьяного и умиравшего с голоду китайца, валявшегося за штабелем бочек на причале Бернтисленда, одного из портов неподалеку от Эдинбурга.
Мы ничего не говорили о себе, но, пока ужинали, меня все больше начинало смущать его тело. Невозможно было не смотреть на изящные длинные кисти рук, когда он наливал вино и резал мясо, не замечать его мощного торса под рубашкой или четкой линии шеи и плеч, когда он наклонялся, чтобы поднять упавшую салфетку. Пару раз мне показалось, что его взгляд задерживается на мне таким же образом – что-то вроде алчного, но нерешительного желания, – но всякий раз он быстро отводил глаза, прикрывая их так, что о его чувствах и стремлениях мне оставалось только гадать. Когда ужин закончился, главной в обеих наших головах осталась одна и та же мысль. Иначе, наверное, и быть не могло, учитывая место, в котором мы оказались. Меня неожиданно проняла дрожь, дрожь страха и предвкушения.
Наконец Джейми осушил свой бокал с вином и посмотрел на меня в упор.
– Ты…
Он сбился, заметно покраснел, но, встретившись со мной взглядом, продолжил:
– Ты ляжешь со мной в постель? То есть, – поспешно добавил он, – холодно, а мы оба промокли и…
