– Прости. Со мной и так все хорошо, но в случившемся есть и моя вина. Мистер Уиллоби пристрелил того акцизного соглядатая, потому что ему показалось, будто он ко мне пристает.
Джейми хмыкнул.
– Из этого не следует, будто ты виновата, – сухо возразил он. – Во-первых, неспроста же китайцу это померещилось, а во-вторых, ты за него отвечать не можешь. Ему не впервой отмачивать в пьяном виде такое, что все только за голову хватаются. Когда он примет на грудь, ему море по колено.
Неожиданно выражение лица Джейми изменилось: до него дошел смысл моих слов.
– Подожди, ты, кажется, сказала «акцизный соглядатай».
– Да, а что?
Он не ответил, но выпустил мои плечи и развернулся на каблуках, схватив при этом свечу со стола. Чтобы не остаться в темноте, я последовала за ним в угол, где под шалью лежал труп.
– Подержи-ка.
Джейми бесцеремонно сунул мне в руку свечу, опустился на колени и откинул заляпанную кровью ткань, которая прикрывала лицо.
Мертвых тел мне довелось видеть немало, и это зрелище меня не шокировало, но и ничего приятного в нем тоже не было. Глаза закатились вверх под полузакрытыми веками. Глядя на отвисшую челюсть мертвеца и его восковое лицо, Джейми нахмурился и пробормотал что-то себе под нос.
– Что-то не так?
Мне казалось, что я уже никогда не согреюсь, но в добротном и плотном камзоле Джейми сохранились остатки его собственного тепла, поэтому дрожь утихла.
– Это не сборщик акцизов, – сказал Джейми, продолжая хмуриться. – Я знаю всех акцизных служащих округа, а также всех таможенников и мытарей, но этого малого никогда не видел.
Морщась, он откинул окровавленную шаль и принялся тщательно обыскивать труп.
Добычу составили маленький перочинный ножик и книжица, обернутая в красную бумагу.
– «Новый Завет», – прочитала я не без удивления.
Джейми кивнул.
– Да, чиновник ты или нет, но довольно странно брать с собой Евангелие, когда идешь к девкам.
Он вытер маленькую книжицу о шаль, довольно бережно прикрыл лицо покойного складками ткани и, поднявшись на ноги, покачал головой.
– Больше в его карманах ничего не было. Любой таможенный или акцизный чиновник всегда имеет при себе грамоту, подтверждающую полномочия: без нее у него нет права ни обыскивать помещения, ни налагать арест на товары. – Он вопросительно взглянул на меня. – А с чего ты вообще взяла, будто он из акцизной службы?
Поплотнее запахивая на себе камзол Джейми, я старалась припомнить, что именно сказал мне тот человек на лестнице.
– Он предположил, что меня послали отвлечь внимание, спросил, где находится мадам, а потом заговорил о назначенной награде, да-да, о проценте от стоимости конфискованного товара, сказал, что никто об этом не узнает, кроме него и меня, – добавила я. – Поэтому у меня возникло естественное предположение: это акцизный чиновник или кто-то в этом роде. Ну а затем явился мистер Уиллоби и стало не до догадок.
Джейми кивнул все еще с озадаченным видом.
– Понятно. Правда, я понятия не имею, кто он такой, но хорошо уже то, что он не королевский чиновник. Поначалу я испугался, подумал, что-то разладилось, но вроде все в порядке.
– Разладилось?
Он улыбнулся.
– Англичаночка, у меня есть договоренность с главным таможенным надзирателем этого округа.
Я уставилась на него, открыв рот.
– Договоренность?
Он пожал плечами и сказал с легким раздражением:
– Ну, я его подмазал, если хочешь напрямую.
– Несомненно, это стандартная деловая процедура, – сказала я, стараясь быть тактичной.
Уголок его рта слегка дернулся.
– Ну да. Так или иначе, между сэром Персивалем Тернером и мной достигнуто, можно сказать, понимание, и понятно, что появление здесь кого-то из его служащих было бы для меня тревожным сигналом.
– Ладно, – сказала я, медленно утрясая в сознании все малопонятные события утра и стараясь сложить из них целостную картину. – Но что в таком случае ты имел в виду, сказав Фергюсу, что акцизные чиновники у тебя на хвосте? И почему все носятся и суетятся, словно переполошившиеся куры в курятнике?
– А, это.
Он улыбнулся и взял меня за руку, заставив отвернуться от тела у наших ног.
