Закутавшись в рубашку Джейми, я опустилась на колени перед очагом и принялась за нелегкое дело разведения огня, сожалея о том, что не додумалась включить в список захваченных с собой нужных мелочей безопасные спички. Конечно, сухие щепки занимаются и от искр, высекаемых кресалом из кремня, только вот, как правило, не с первой попытки. И не со второй. И не…
Где-то на двенадцатой попытке мое упорство было-таки вознаграждено: комок пакли, служивший мне вместо трута, чуть задымился и появился крохотный, но быстро разгоравшийся огонек. Быстро, но осторожно я сунула паклю в шалашик из прутиков и щепочек, сооруженный загодя, чтобы порыв холодного ветра не задул огонь.
Накануне я оставила окно приоткрытым, чтобы не задохнуться от дыма: торфяные лепешки горели жарко, но тускло и отчаянно дымили, свидетельством чему были закопченные балки над головой. И даже сейчас, несмотря на холод, я думала, что свежий воздух нам не повредит, по крайней мере пока я как следует не разожгу огонь.
Оконное стекло по краям прихватило легким морозцем – зима была не за горами. Воздух был такой свежий и морозный, что я, прежде чем закрыть окно, сделала несколько жадных глотков, вдыхая запахи прошлогодней листвы, высушенных яблок, холодной земли и влажной, сочной травы. Вид снаружи поражал своей графической четкостью: каменные стены и темные сосны, словно начерченные пером на фоне серого облачного утра.
Потом мое внимание привлекло движение на вершине холма, где проходила разбитая дорога на деревушку Брох-Мордха. Один за другим три маленьких горных пони поднялись на гребень холма и начали спускаться по склону к усадьбе.
Наездники были слишком далеко, и я не могла разглядеть их лиц, зато по раздувавшимся юбкам сразу поняла, что все три верховых – женщины. Может быть, это девушки Мэгги, Китти и Джанет, возвращавшиеся из дома Джейми-младшего. Мой Джейми будет рад их увидеть.
Я решила, что, пока часть утра еще остается в нашем распоряжении, по-настоящему отогреться можно только под одеялом. Закрыв окно, я достала из корзины несколько торфяных кирпичиков, подбросила их в очаг, чтобы дать пищу разгоревшемуся огню, сбросила рубашку и скользнула в восхитительное тепло нагретой постели.
Джейми, ощутив холодок моего тела, перекатился ко мне, сонно потерся лицом о мое плечо и пробормотал:
– Хорошо спала, англичаночка?
– Лучше не бывает, – заверила я, коварно прислоняя свой замерзший зад к его теплым бедрам. – А ты?
– Ммм. – Он ответил блаженным стоном, стиснув меня в объятиях. – Мне снились дьявольские сны.
– Какие именно?
– Главным образом голые женщины, – проурчал он и легонько укусил меня за плечо. – А еще еда.
У него заурчало в животе – естественный отклик на доносившийся из кухни запах выпечки и жареного бекона.
– Смотри не перепутай одно с другим, – предостерегла я, отдергивая плечо за пределы досягаемости его зубов.
– Не бойся. Я пока еще в состоянии отличить нежную пухленькую девицу от соленой ветчины. Хотя, спору нет, определенное сходство тут налицо.
Он схватил мои ягодицы обеими руками и стиснул, отчего я вскрикнула и ударила его пятками по голеням.
– Зверюга!
– Ага, значит, зверюга? – рассмеялся Джейми. – Ну что ж, так тому и быть.
Зарычав, он нырнул под одеяло и принялся пощипывать и покусывать внутреннюю поверхность моих бедер, игнорируя мой писк и попытки побить его по спине и плечам.
В процессе этой возни одеяло сползло на пол, открыв взору копну рыжих волос поверх моих бедер.
– Возможно, разница еще меньше, чем мне казалось, – сообщил Джейми, высунув голову, чтобы набрать воздуха. – Я тут попробовал: ты и точно на вкус солоноватая. Что ты…
Его прервал неожиданный стук двери. Она резко распахнулась, ударилась о стену, а когда мы, встрепенувшись, обернулись, то обнаружили на пороге юную незнакомую мне девушку пятнадцати-шестнадцати лет с длинными светлыми волосами и большими голубыми глазами. Глаза эти, расширенные от потрясения и ужаса, смотрели прямо на меня. Ее взгляд медленно переместился с моих спутанных волос на обнаженную грудь и вниз по голому телу, пока не наткнулся на Джейми, который лежал распростертый между моими бедрами, побледневший и потрясенный не меньше ее.
– Папа! – воскликнула она с глубочайшим возмущением. – Кто эта женщина?
– Папа? – растерянно повторила я за ней. – Папа?!
Когда дверь открылась, Джейми обратился в камень.
Теперь он рывком выпрямился, схватил упавшее одеяло, убрал с лица беспорядочно разметавшиеся волосы и сердито взглянул на девушку.
– Какого дьявола ты тут делаешь? – проревел он.
Рыжебородый, обнаженный и хриплый от ярости, Джейми представлял собой внушительное зрелище, и девушка на миг растерялась и отпрянула, но тут же совладала с собой, вздернула подбородок и ответила ему таким же сердитым взглядом.
– Я здесь с мамой!
Пожалуй, она не добилась бы большего эффекта и пальнув Джейми прямиком в сердце. Он содрогнулся, и вся краска напрочь сошла с его лица.
