– Примерно сотня, – ответила та, справившись со смехом. – Это не слишком большое имение. Всего три сотни акров под сахарным тростником и небольшие посадки кофе на верхних склонах.
Она вытащила кружевной носовой платочек и промокнула свое влажное лицо, слегка засопев, когда восстанавливала самообладание. Я скорее ощутила, чем увидела, как напрягся Джейми: конечно же, у него, как и у меня, не было сомнений в том, что Джейли располагала сведениями о Айене Муррее. Начать хоть с того, что она не выказала ни малейшего удивления при нашем появлении. Кто-то рассказал ей о нас, и этим «кем-то» мог быть только Айен.
Мысль о том, чтобы как следует прижать женщину и угрозами добиться от нее правды, едва ли была бы естественной для Джейми, но она первым делом пришла на ум мне.
К сожалению, присутствие Геркулеса делало этот заманчивый своей простотой способ добычи информации неосуществимым.
Другая хорошая идея заключалась в том, чтобы обыскать дом и усадьбу на предмет каких-либо следов мальчика. Конечно, три сотни акров – площадь изрядная, но если он находился здесь, то его могли прятать только в помещении, а значит, в одном из строений: в хозяйском доме, в зданиях, относящихся к сахарному заводу, или в хижинах рабов.
От этих размышлений меня оторвало осознание того, что мне, кажется, задан какой-то вопрос.
– Прости?
– Я сказала, – терпеливо повторила Джейли, – что еще в Шотландии знала тебя как весьма искусную целительницу. С тех пор ты, наверное, расширила свои познания?
– Надеюсь.
Я осторожно пригляделась к собеседнице. Она что, хочет, чтобы я занялась ею? Здоровой ее не назовешь, достаточно взглянуть на цвет лица, все эти пятна и темные мешки под глазами. Но это общее состояние, признаков же какого-либо активно протекающего заболевания не наблюдалось.
– Речь не обо мне, – пояснила Джейли, поймав мой взгляд. – И это в любом случае не сейчас. Просто у меня заболели двое рабов. Может быть, ты будешь так добра осмотреть их?
Я взглянула на Джейми, и тот едва заметно кивнул. Это был реальный шанс поискать следы Айена или попробовать вызнать что-то о нем у рабов.
– Заезжая сюда, я видел сахарный пресс, с ним вроде бы какие-то неполадки, – сказал он, неожиданно поднявшись и холодно кивнув Джейли. – Я мог бы попробовать его починить, пока вы с моей женой занимаетесь больными.
Не дожидаясь ответа, Джейми вышел через веранду, закатывая на ходу рукава рубашки. Солнце вспыхивало в его волосах.
– Мастер на все руки, да? – заметила Джейли, провожая его удивленным взглядом. – Мой муж Барнаба был таким же: при виде любой машины у него просто руки чесались. Как, впрочем, и при виде любой девчонки-рабыни, – добавила она. – Но пойдем, больных мы держим в пристройках позади кухни.
Кухонный блок представляя собой комплекс отдельно стоявших пристроек, соединенных с домом крытым переходом, обсаженным цветущим жасмином. Идти по нему было все равно что плыть по морю благоухания под сопровождение низкого, басовитого, как звуки волынки, гудения многочисленных пчел.
– Случалось тебе быть ужаленной? – неожиданно поинтересовалась Джейли, отмахнувшись от назойливо жужжавшего мохнатого насекомого.
– Не раз и не два.
– Вот и мне, – кивнула она. – Много раз, и худшее, что после этого было, – красные укусы на коже. Но прошлой весной одна такая пчелка ужалила мою кухонную рабыню – та раздулась, как жаба, и умерла прямо у меня на глазах.
Джейли посмотрела на меня большими насмешливыми глазами.
– Должна сказать, что этот случай поспособствовал укреплению моего авторитета. Другие рабы вообразили, будто я свела девчонку в могилу колдовством – наложила на нее смертельное заклятие за то, что эта дуреха сожгла мне бисквит. Нет худа без добра: после той истории на моей кухне больше ничего не подгорает.
Она покачала головой и отмахнулась еще от одной пчелы.
Как ни ужасало меня услышанное, это позволяло сделать определенные выводы. По крайней мере одна из сплетен, которыми меня пичкали на губернаторском балу, была в какой-то мере основана на фактах.
Я помедлила, озирая сквозь кружево жасминовых листочков расстилавшиеся внизу заросли сахарного тростника. Джейми стоял на открытой площадке возле сахарного пресса, осматривая огромные поперечины машины, в то время как человек рядом с ним, по виду надсмотрщик или управляющий, что-то показывал и объяснял. Мужчины оживленно переговаривались, сопровождая слова энергичными кивками и выразительными жестами. Что бы там ни утверждала Джейли, инстинкт говорил мне, что мальчик где-то здесь.
