– Только смотри никому этого не показывай, – предупредил он. – И ради бога, никому не говори, что ты папист.
– Не скажу, – пообещал Уилли. – Ни единой душе.
Он запихнул четки под рубашку и пригладил ее, желая убедиться, что они незаметны.
– Хорошо.
Джейми протянул руку и на прощание взъерошил Уилли и без того растрепанные волосы.
– А теперь тебе лучше бы поспешить, чтобы не опоздать к чаю.
Уилли пошел было к двери, но на полпути остановился, неожиданно снова расстроившись, и прижал руку к груди.
– Ты сказал, чтобы я хранил это в память о тебе! Но мне нечего подарить тебе на память обо мне!
Джейми слегка улыбнулся. Сердце его сжалось так, что он сомневался, сможет ли вымолвить хоть слово, но все же ему это удалось.
– Не переживай, – сказал он. – Я буду помнить о тебе.
Прищурившись, Брианна отвела назад подхваченную ветром яркую паутину волос.
– Я почти забыла, как выглядит солнце, – сказала она, всматриваясь в солнечный диск, сиявший с непривычной свирепостью над темными водами Лох-Несса.
Ее мать с наслаждением потянулась, радуясь легкому ветерку.
– Не говоря уже о том, каков свежий воздух. Я чувствую себя как поганка, которая неделями растет в темноте, – этакая хлипкая и бледная.
– Из вас обеих вышли бы прекрасные ученые, – сказал Роджер и при этом усмехнулся.
На самом деле вся троица пребывала в прекрасном настроении. После напряженной и упорной работы над тюремными архивами, в результате которой поиски сузились до Ардсмура, им наконец улыбнулась удача. Архивы Ардсмура оказались, с одной стороны, весьма полными, а с другой (по сравнению с большинством других подобных архивов) – удивительно четко организованными. В качестве тюрьмы Ардсмур просуществовал всего пятнадцать лет. После того как силами заключенных якобитов он был обновлен и перестроен, его превратили в гарнизонную крепость, узников же перевели для отбывания наказания в другие места. Бо́льшую их часть отправили в американские колонии.
– Никак не возьму в толк, почему Фрэзера не отправили в Америку с остальными, – сказал Роджер.
По этому поводу он даже слегка запаниковал, снова и снова просматривая список заключенных, переведенных из Ардсмура, изучая имена одно за другим, почти буква за буквой, и не находя среди них Фрэзера. Он был уверен, что Джейми умер в тюрьме, и его бросало в дрожь при одной мысли о том, как сказать об этом матери и дочери Рэндолл, пока, перевернув страницу, он не увидел отметку о направлении Фрэзера в место под названием Хэлуотер.
– Я не знаю, – отозвалась Клэр, – но очень удачно, что не отправили. Он… он был, – быстро поправилась она, но недостаточно быстро, и Роджер успел заметить оговорку, – сильно подвержен морской болезни. – Она указала на слегка волнующуюся поверхность озера. – Даже плавание по такой спокойной воде могло заставить его позеленеть.
– А ты страдаешь от морской болезни? – спросил Роджер, с интересом взглянув на Брианну.
Девушка покачала головой, и рыжие волосы разметались по ветру.
– Нет. – Она погладила свой голый живот. – Кованое железо.
Роджер рассмеялся.
– Значит, можно покататься по озеру. В конце-то концов, у тебя каникулы.
– Правда? Это было бы здорово. А рыба здесь водится?
Брианна прищурила глаза от солнца, с надеждой глядя на темную гладь озера.
– Конечно. Я много раз ловил в Лох-Нессе лосося и угрей, – заверил ее Роджер. – Итак, отправляемся в Друмнадрохит и там, на пристани, наймем лодку.
Поездка в Друмнадрохит удалась как нельзя лучше. Стоял один из тех ясных, солнечных летних деньков, которые побуждают великое множество туристов в августе и сентябре устремляться в Шотландию. Съеденный им сытный завтрак, приготовленный Фионой, и добрый ланч, дожидающийся в корзинке, а главное, общество Брианны Рэндолл, чьи длинные волосы развевались на ветру, убеждали Роджера в том, что мир устроен наилучшим образом и все в нем идет как надо.
И о результатах их исследования он мог позволить себе говорить с удовлетворением. Для этого ему пришлось взять в колледже дополнительный отпуск на летний семестр, но дело того стоило.
Когда он нашел запись о высылке Джеймса Фрэзера, ему потребовалось еще две недели упорной работы и расследований – вместе с Бри они даже съездили на выходные в Озерный край, – но завершились поиски обнаружением того, при виде чего Брианна взвизгнула от восторга, нарушив чопорную тишину читального зала библиотеки Британского музея. Им пришлось удалиться в сопровождении волн ледяного осуждения, но находка была бесценной.
Королевский акт о помиловании, заверенный печатью Георга Третьего, датированный тысяча семьсот шестьдесят четвертым годом, на котором значилось имя Джеймса Алекса Маккензи Фрэзера.
– Мы подбираемся все ближе, – радостно объявил Роджер, разглядывая фотокопию акта о помиловании. – Мы уже чертовски близко!
– Близко? – переспросила Брианна, но потом отвлеклась, увидев, что подъезжает их автобус, и разговор на эту тему не продолжила.
Зато Роджер поймал на себе взгляд Клэр: она знала, что он имел в виду.
