В раскрытый ворот рубашки было видно, как ходит ходуном его мощная грудь от тяжелых глубоких вздохов, а потом Грей заметил, что кожа его собеседника меняет цвет, становясь красной.
Так и было: Джейми Фрэзер, этот бесстрашный шотландец, покраснел как девочка и мрачно предложил:
— Когда вам угодно, то пожалуйста… Я должен отплатить…
Грею захотелось смеяться до чертиков при виде этой занятной картины, но он подавил это желание и хотел ласково коснуться руки Джейми, но тот напрягся в ожидании прикосновения, не желая убирать руки, но и с трудом принимая ласку от мужчины.
— Милый Джейми, вы хотите предложить мне свое тело? — Грей хотел смеяться, но ситуация раздражала. — В обмен на то, что я стану отцом для вашего сына?
Джейми покраснел еще больше и стал похож на пациента ожогового отделения.
— Я готов… Если нужно… Хотите?
Грей не сдержался и огласил лужайку таким взрывом смеха, что не скоро смог прийти в чувство и сел на траву.
— Господи, да что вам в голову-то пришло! — Он достал кружевной платок, утирался и приговаривал: — Ну и сделка!
Джейми молчал, спокойно стоя в утреннем свете. Бледность неба подчеркивала огненный цвет его волос.
— То есть вы не хотите меня? — несмело улыбнулся он.
Грей встал и отряхнул одежду.
— Думаю, что я всегда буду хотеть вас и всегда буду помнить о вас. Вы меня искушаете, — тоже улыбнулся он.
Сбрасывая траву на землю, он серьезно спросил:
— Неужели вы подумали, что я буду принуждать вас к тому, чего вы не хотите по доброй воле? Нет, — покачал головой Грей, — нет, за подобные услуги я не собираюсь брать плату с кого бы то ни было. Будь на вашем месте кто-либо другой, я оскорбился бы, но, зная ваши обстоятельства…
— Простите, — снова извинился Джейми.
Грей, не зная, что предпринять, провел рукой по щеке Джейми, которая уже приобрела обычный цвет.
— К тому же вы не имеете любви к мужчинам. Стало быть, не можете дать мне ее. А как можно дать то, чего не имеешь?
Джейми, наконец, перестал волноваться и просто сказал:
— Я даю вам свою дружбу. Ее хоть вы принимаете или она не представляет ценности?
— Что вы… Для меня это большая честь. Спасибо.
Они не решались обняться или пожать руки, и Грей, чтобы как-то закончить разговор, сослался на поздний час и множество дел у Джейми, и шотландец согласился с этим доводом.
— Да уж, дел у меня невпроворот, последний день, как ни крути.
— Да уж, последний.
Грей взглянул на солнце, на дорогу и одернул жилет, готовясь в путь, но Джейми помялся и шагнул к лорду. Грей был ниже, поэтому Фрэзер наклонился и взял его лицо в свои широкие теплые руки.
Мягкий рот на миг коснулся губ Грея, обдавая запахом эля и свежей выпечки, но это прекрасное чувство соединения силы и нежности длилось всего миг.
— О… — только и выдал лорд Джон Грей.
Джейми вздернул уголки рта в улыбке и сказал:
— Думаю, что было нормально. По крайней мере я ничего не испортил.
Он ушел в заросли ив, оставив Грея на сияющем солнце у сверкающего пруда.
— Это был единственный раз, когда он захотел коснуться меня. Наше объятие вы, верно, видели. Я вручил ему портрет Уилли — второй я храню у себя, — и он отблагодарил меня таким образом.
Ужас, ревность, ярость, потрясение и жалость — чего только я не чувствовала, сидя с бокалом бренди в руках в кабинете губернатора, причем чувствовала все сразу, а это рождало более сложное ощущение.
Почти что на наших глазах зверски убили женщину, с которой недавно говорила и я, но все было забыто: между нами лежал портрет Уилли, нереальный и в то же время реальнее самой кровавой действительности.
Джон Грей посмотрел мне в глаза и сказал еще кое-что, что поразило меня не меньше уже слышанного:
— Там, на корабле, мне показалось, что я узнал вас, но подумал, что ошибся: вы ведь умерли, должны были умереть, как я считал.
— Так мы же ночью виделись! — наобум сказала я, сообразив потом, что сказала глупость. В голове кружилось от бренди и сонливости, а губернатор что-то скрывал. — Погодите, как же вы могли меня узнать? Джейми показывал вам мой портрет? Или как… — недоумевала я.
— Горы возле Кэрриарика, темный лес. Двадцать лет назад. Мальчик со сломанной рукой. Это был я, вот.
Грей поднял вправленную когда-то мной руку.
— Боже!
Я мигом поднесла бокал к губам, но не рассчитала и сделала слишком большой глоток. Сквозь слезы я снова поглядела на Грея: да, это он, только черты его лица с возрастом погрубели.
Сухим голосом он сообщил причину, по которой запомнил меня:
— Первой девушкой, чью грудь я увидел, были вы. Я это запомнил и не смог забыть.
— Полно вам, вы ведь уже благополучно забыли все женские груди, — уколола его я. — Вы простили Джейми тот поступок? Тогда он сломал вам руку и грозился расстрелять, безумец.
На щеках Грея появился румянец.
— Я… э-э… в общем да… да.
Между нами стоял Джейми Фрэзер, но он же был и связующим звеном между нами. От его воли зависели наши судьбы, он принимал решения, а мы повиновались, следуя за ним либо оставаясь там, где он приказывал нам остаться. Грей порывался сказать что-то, но не мог, тогда он закрыл глаза и снова открыл их, решившись:
— Миссис Фрэзер… вы знаете…
