Поразительно: ваза с цветами содержала только засохшие стебельки, соусник был покрыт присохшей субстанцией, а в чайной чашке виднелись следы спитой заварки. Усадьба была заброшена! Что же происходит? Где все люди?
От гостиной меня отделяла еще одна дверь, за которой слышался треск огня и звук перелистываемых страниц. Здесь определенно кто-то был, и дверь была открыта.
Мне хватило выдержки, чтобы не закричать. Очень осторожно я выглянула из-за косяка и увидела, что за секретером над чем-то — над книгой? — сидит мужчина. Или мальчик. По крайней мере он был высоким и узкоплечим, что дало мне основания громко прошептать:
— Эуон!
Сидевший вздрогнул от неожиданности, вскочил и схватился рукой за стул. Ему было плохо видно, кто стоит во тьме, он прищурился.
— Господи!.. — воскликнула я.
— Миссис Малкольм? — уточнил преподобный Арчибальд Кэмпбелл, немало удивившийся моему появлению.
Я попыталась вернуть себе самообладание, а священник вмиг посуровел и строго спросил:
— Зачем вы здесь? Кто вас сюда позвал?
— Я сама пришла. Ищу племянника мужа.
Кроме Кэмпбелла, в комнате никого не было. Пастор мог знать что-нибудь об Эуоне, поэтому я честно сказала о цели своего визита в столь поздний час.
— А где миссис Эбернети?
— Не представляю, — буркнул он. — Вроде как уехала. Так кого вы там ищите?
— Как уехала? Куда?
— Да откуда же мне знать? Я сам желал бы видеть ее. — Верхняя губа накрыла нижнюю, сформировав клюв. — Ее не было утром, когда я проснулся. Редкое гостеприимство.
Значит, ее здесь нет и, вероятно, в доме только Кэмпбелл. Уже хорошо: видеть разъяренную Джейлис совсем не хотелось. С преподобным оно спокойнее будет, тем более что он тоже зол на хозяйку.
— В самом деле, — покладисто согласилась я, чтобы умаслить его, — так нельзя, нехорошо так поступать. Скажите, преподобный, вы случаем не видели в этом доме либо где-то поблизости пятнадцатилетнего мальчишку? Такой высокий… как вы, худой, темно-каштановые волосы? — запоем говорила я. — Видимо, нет, да? Значит…
— Стоп!
Он прервал меня, схватив за плечо на удивление крепкой для священника рукой.
— Как фамилия вашего мужа?
— Что за вопрос? — изобразила я удивление. — Александр Малкольм, конечно. — Высвободиться не удавалось.
— Да-да, я помню. Но миссис Эбернети назвала его Фрэзером, когда я описал ей вашу парочку. Значит, ваш муж — тот самый Джеймс Фрэзер? — свирепо вопрошал он.
— О!
Делать было нечего: придумать что-то правдоподобное так быстро не удалось, да и вообще вряд ли бы удалось с моей неспособностью лгать.
— Где он? Где ваш муж?
— Преподобный, вы ошибаетесь, — пыталась вырваться физически и выпутаться словесно я. — Джейми утверждает, что он не имел ничего с вашей сестрой…
— Так вы говорили с ним о Маргарет?
Он сжал мое плечо еще сильнее.
— Да, говорили… он сказал, что Маргарет любила не его и отправилась не к нему, а к его другу, Эвану Камерону.
— Ложь, — с уверенностью проговорил священник. — Кто-то из вас лжет, но мне не важно кто. Где Фрэзер?
Он встряхнул меня, но я сумела вырваться в этот момент.
— Он здесь ни при чем, поймите это!
Нужно было ухитриться и ускользнуть. В сущности, это было бы несложно проделать, но как убедить Кэмпбелла, чтобы он не поднимал рабов по тревоге? Геркулеса можно побороть и ввосьмером, но всех остальных… Если он найдет рабов и пустит в погоню…
— Где он?
Кэмпбелл был воплощением гнева, правда, мирского, а не господнего.
— В Кингстоне.
Отступая, я очутилась у двери, ведущей на веранду. Можно броситься туда, но потом, что будет потом? Нельзя было допускать, чтобы он погнался за мной по всей усадьбе и добежал до завода.
Он явно не поверил мне, но всматривался в мое лицо, надеясь найти ответ там. И ему это удалось: глядя на веранду, я приметила там кое-что и остановила взгляд на увиденном.
Веранда была огорожена, а на ограде спокойно восседал Пинг Ан, скрыв, сколько мог, клюв в перьях. Я отчетливо увидела его хохолок на откинутой голове.
— Что там? Кого вы там увидели? Там кто-то есть? — потребовал ответа пастор.
— Там птица.
Это была птица мистера Уиллоби, с которой он не разлучался: Роуз-холл был не на побережье, а в такую глушь пеликан, которому нечем поживиться на суше, не прилетел бы. Значит, китаец был здесь. Но даже если так, что мне это даст?
— Я не думаю, чтобы Джеймс Фрэзер был в Кингстоне, — заявил преподобный. — Но где бы ни был, он вернется за вами, — злорадно подытожил он свои нехитрые размышления.
— Нет, что вы! — с деланой бодростью в голосе сообщила я. — Он не вернется, по крайней мере сейчас. Это я вернусь — я приехала погостить у Джейлис… у миссис Эбернети. Он знает о моей отлучке и ждет меня разве что через месяц, не раньше.
Преподобный Арчибальд Кэмпбелл проглотил эту мою тираду и с неохотой признал:
— Так вы здесь будете?
— Да, разумеется.
Я хорошо знала Роуз-холл, и он не смог бы меня подловить на незнании того или иного уголка усадьбы, а слуги, если бы и нашлись, сказали бы, что я действительно гощу здесь. Правда, они сказали бы и то, что я здесь впервые и что Джейлис никогда обо мне не говорила, но сейчас их не было.
Мистер Кэмпбелл поджал губы.
