— Я тебя умоляю, Таня! Как давно ты стала считать личную жизнь глупостью? И ты веришь в девственниц двадцати трёх лет? А ещё в какие сказки ты веришь, любовь моя? В тихом омуте черти водятся, и это не пустые слова, это народная мудрость. — Ты так говоришь, Ребров, будто свечку держал! — Нет, не держал. Но не отказался бы подержать, удостовериться, что этот бабник Мейер попался на удочку. — Фу, какая грязь, Ребров! Надеюсь, Мейер мыслит не так прямолинейно и думает, прежде всего, головным мозгом, а уже потом всеми остальными органами. Хоть бы он не повёлся! — Вот заодно и узнаем, чем он думает, — усмехнулся Герман Леонидович. — А ещё увидим, как себя поведёт эта скромница Илона Андреевна. Честь честью, знаешь ли, а «миллиардер из Швейцарии» — словосочетание магическое.
Илона ещё не успела открыть двери кабинета, вернувшись с обеда, когда услышала, как надрывается телефон внутренней связи. Интересно, кому она так срочно понадобилась? У неё впереди ещё целых десять минут времени, отведённого для обеда.
Не успела взять трубку — телефон смолк. Однако через несколько секунд разразился новой трелью.
— Слушаю, — обречённо ответила Илона, нажав кнопку громкой связи. С некоторых пор Илона работала в кабинете одна, потому не боялась помешать кому-либо.
— Илона Андреевна, вас срочно хочет видеть Ребров.
Илона буквально почувствовала, как энергичный голос Татьяны Юрьевны, служившей секретарём-референтом у директора фирмы, заполняет кабинет. «Вы окружены. Пути к отступлению отрезаны».
— Сейчас буду, — в тон Татьяне Юрьевне ответила Илона, хотя душа просила ответить «Слушаюсь!» или «Так точно».
— Отлично, шеф ждёт вас, — отрезала Татьяна Юрьевна и положила трубку.
Что ж, терпение четы Ребровых испытывать не стоит. Начальник, — Герман Леонидович, — всегда в движении, очень мобильный человек. «Время — деньги», — это точно о нём. Его супруга, а по совместительству секретарь-референт, Татьяна Юрьевна, тоже держит ситуацию под строгим контролем. Она своего рода «смотрящий» в головном офисе, и многие боятся её больше, чем босса.
Мужа она всегда называет либо «Ребров», либо «шеф». Возможно, дома они общаются менее официально и прохладно, ведь живут же как-то вместе тридцать пять лет, со студенческих времён, и вырастили троих прекрасных детей.
Старожилы фирмы утверждают, что по молодости Ребров был тот ещё охотник до противоположного пола, но Татьяна Юрьевна позиций не сдала, сохранила семью. Муж её очень уважал и всегда прислушивался к её мнению. Без неё он был как без рук.
Вообще, несмотря на привычку говорить короткими рубленными фразами, словно отдавая команды, Татьяна Юрьевна была человеком душевным и понимающим, особенно, по отношению к тем сотрудникам, которые добросовестно трудились на благо фирмы. Сотрудники женского пола, помимо добросовестного труда, должны были, в понимании Татьяны Юрьевны, отличаться скромностью и высокими моральными принципами. Чем выше принципы, тем лучше.
К Илоне Татьяна Юрьевна относилась тепло, почти по-матерински. Проработав в фирме семь месяцев в качестве переводчика, Илона ни разу не была замечена в увлечении интрижками и склоками, в распространении сплетен, недобросовестности, нечистоплотности, а главное, в попытках обольстить хоть и не очень молодого, но довольно привлекательного шефа.
— Добрый день, Татьяна Юрьевна!
— Добрый день, Илона! Пойдём, Ребров ждёт, копытом бьёт. Еле-еле дождался тебя с обеда.
— А что случилось?
— Сейчас всё расскажет сам, — Татьяна Юрьевна подбадривающе улыбнулась и легко подтолкнула Илону к двери кабинета директора.
— Здравствуйте, Герман Леонидович! — Илона остановилась у входной двери.
— Здравствуйте, Илона Андреевна! Проходите и присаживайтесь, разговор очень важный, — шеф отложил бумаги, которые просматривал, и снял очки «для близи». — Ну что, пора дерзать? После того, как Анна Сергеевна ушла в декретный отпуск, у нас с немецким и французским языками остались только вы. Пора, так сказать, выходить на международный уровень. Послезавтра утром делегация фирмы вылетает в Цюрих для заключения ряда очень выгодных для нашей стороны соглашений. Юридический отдел уже вплотную занят оформлением документов, а Татьяна Юрьевна — приобретением билетов и бронированием номеров в отеле.
Илона с удивлением и восторгом смотрела на Татьяну Юрьевну. Та кивнула.
— Хорошо, спасибо, я поняла, — Илона изо всех сил сдерживалась, чтобы не запрыгать от радости и не захлопать в ладоши. Швейцария, это же с ума сойти! Конечно, Илона и раньше выезжала за рубеж: однажды провела в Германии, в языковом лагере, целых три недели, а ещё дважды летала на отдых в Турцию. Но Швейцария! — Что от меня требуется сейчас?
— Просто собраться. И быть в форме, когда мы прилетим в Цюрих. Работы будет очень много. Завтра вам день на сборы, на работу можете не выходить.
— Хорошо, — кивнула Илона, поднимаясь.
… - Ты что задумал, Ребров? — с подозрением глядя на мужа, спросила Татьяна Юрьевна, когда Илона покинула кабинет.
— С чего ты взяла, Таня?
— Кого ты хочешь обмануть? Я слишком давно тебя знаю. Зачем тебе понадобился именно немецкий? И у тебя, и у меня прекрасный английский, этого всегда было достаточно на любых переговорах. Переводчики с немецкого занимаются, в основном, договорами и переводами технических текстов. Анна Сергеевна ни разу не выезжала на переговоры в дальнее зарубежье. Тебе зачем-то нужна там именно Илона, Ребров!
— Понимаешь, Таня… Этот Мейер, основной держатель акций фирмы, с которой мы должны подписать соглашение…тот самый, от которого будет всё зависеть, он очень большой поклонник всего русского. «Разведка» доложила, что он и русский язык неплохо знает, и русскую классику читает чуть ли не в оригинале.
— И?
