Ну и конечно вставал вопрос – куда бежать? На начальном этапе побега – ключевым является вопрос – откуда, а вот когда бегун пересекает некую границу – обычно реальный пограничный пост, то на первое место становится именно вопрос "куда". До семнадцати лет я планировал бежать в затерянную страну Муг и даже были некие намётки, где её искать. Но с какого-то момента, я понял, что бежать в "страну Муг" и "за горизонт" – направления примерно одинаковые и они одинаково бесперспективные. Восемнадцать лет подарили мне прекрасное направление – пиратство! Соленые брызги в лицо, попугай на плече, которого я научу всякому-разному, романтика дальних странствий. Но эту мечту испоганило моё двадцатилетие и привезенные в столицу на казнь – экипаж пиратской шхуны "Ненависть веков". Это были угрюмые, грязные, битые жизнью инвалиды. Редко у кого из них был полный комплект рук, ног, глаз и зубов – и ни у кого из них не было попугая. А капитан королевских морских сил, просветил меня еще и о "романтике дальних странствий". Не было там никакой романтики – лишь тяжелое, унылое существование, прерываемое пьянкой. Так что на данный момент ответа на вопрос "куда" у меня тоже не было. А ответ ведь важный.
Судя по жестокой смеси из болезненных гримас и настороженных взглядов "слуг" – идея того, что время для бегства принца Максимилиана сейчас идеальное, пришла в голову не только принцу Максимилиану. Эрик и Трент ходили за мной поодиночке, а не вместе как раньше. К тому же, теперь утром со мной бегал Эрик, а вечером Трент. И пока один шел или бежал за мной, с обреченной миной, второй пытался усиленно "отдохнуть" вообще и на будущее. Убить или изувечить меня они не могли, а придумать какой-то другой способ, чтобы я не "носился как угорелый", у них не получалось. Так что, к проверенным временем развлечениям, предоставляемым мне гвардейцами и фрейлинами, добавилось новое – я делал вид, что собираюсь пробежаться и наслаждался выражением ужаса и обреченности на лицах своих "мальчиков". Зато, они вполне себе срывали злость на Пауле. Тот замучил их вопросами о некоей утерянной им "где то здесь" лютне – так, что для моих слуг выражение "Пошел в жопу со своей балалайкой", успешно заменило банальное "Привет Пауль" и стало любимой отдушиной, которая позволяла им спустить пар и немного прийти в себя. Поэтому, они встречали его так всякий раз, когда Пауль появлялся в пределах их видимости без принцессы.
Лиретта… Каждый вечер она приходила к моему костру, садилась рядом, клала мне голову на плечо и рассказывала о том, что успел "наколдовать" их "шабаш" за минувший день. А я улыбался и нес ей какую-то очередную банальщину, пока "мальчики" щупали за задницы "охранный отряд фрейлин сопровождения". И надо сказать, несмотря на постоянный шепот возмущения, фрейлин меньше не становилось и ни мне, ни принцессе они не жаловались – вот что значит стойкость и преданность. Кажется я начинал Понимать, почему дядя Ролиан выбрал семью и "золотую чашу" – он то был знаком с папой, как никто другой, и понимал, что Хартред нападет на Кралдор несмотря ни на какие договоры. Но будем надеяться, что все же Не Пойму до конца. "Путь золотой чаши" хоть и предусматривал, что я "ни о чем не буду жалеть и проживу жизнь достойно", но был уж больно коротким. А я одинокий волк! Я бегу по жизни ни о чем не жалея, весь такой жестокий и беспощадный, словно лютый зверь за оленем!! Моё воображение тут же нарисовало густой лес и несущегося вскачь оленя, преследуемого поджарым матерым волком. К сожалению, вылезшая из берлоги честность, превратила "жестокого и беспощадного зверя" в "колобок на ножках", который намертво застрял в ближайшем же кусте и, кряхтя, принялся пятиться назад. "Загнанный" же олень, презрительно оглядываясь, перешел на шаг, а потом и вовсе встал, пощипывая травку. За подобное "предательство", воображение было мной обозвано "дезертиром" и с позором отправлено спать. А следом за ним увязался и я.
Наверное вы удивитесь, но я решил никуда не бежать! Лично я вот удивился. И мои слуги, постоянно пребывающие в напряженном ожидании, когда же я внезапно исчезну – тоже пребывали в небольшом приятном шоке, когда на горизонте показались вершины шпилей Сильторы – столицы Кралдора, а я так никуда и не сдернул. А ведь были подходящие случаи… Но моя совесть и светлый образ Чертова Френсиса – удержали меня от сего неблаговидного поступка – в основном совесть конечно.
