Мы настойчиво продвигались и надеялись, что ближайшей к нам сушей будет остров Акритш, а это один из островов румийцев, подчиненный правителю Константинополя, между ним и островом Сицилия расстояние в 700 миль. Аллах дарует легкость и благополучие по своей милости! А протяженность острова Акритша около 300 миль. И в ночь на вторник 25-го этого месяца, а это 22-е месяца марта [1183], мы поплыли вдоль острова, предполагая [его существование], но не видя его воочию.
Утром этого дня мы отделились от него и направились к нашей цели, а между островом и Александрией 600 миль или около того. Утром в среду 26-го этого месяца [23 марта] нам стал ясно виден большой берег, тянущийся до Александрии и именуемый землей Магриба. Оттуда мы подошли к местности, называемой, как нам сказали, Островами голубей[29], а между нею и Александрией около 400 миль. Мы продолжали наше плавание, а упомянутый берег был от нас справа. Утром в субботу 29-го этого месяца [26 марта] Аллах явил нам радостный знак спасения в виде александрийского маяка, находившегося примерно в 20 милях от нас[30].
Хвала Аллаху за то, что он наделяет избытком своей милости и великодушным заступничеством!
/
Мы поместились там в фундуке[31], известном как фундук ас-Саффар, вблизи мыловарни. Месяц зу-л-хиджжа того же года [28 марта — 25 апреля 1183г.]
Он начался в воскресенье, во второй день нашего пребывания в Александрии. И первое, чему мы были свидетелями в день нашего прибытия, заключалось в том, что на корабль поднялись чиновники правителя для описи всего находившегося на нем. Они вызвали одного за другим всех мусульман, которые там находились, записывали их имена и приметы, а также название их страны. Каждого из них расспрашивали о имеющихся при нем товарах и деньгах для взимания закята со всего этого, не стремясь узнать, истек ли годовой срок или нет[32]. А большинство мусульман стремилось лишь к выполнению предписаний религии, не имея при себе ничего, кроме припасов [на время] их путешествия. Но от них потребовали уплатить закят, и никто не спросил, истек ли годовой срок или нет.
А одного из нас, Ахмада ибн Хасана, заставили высадиться, чтобы расспросить его о новостях Магриба и о товарах, [имевшихся] на корабле. Под надзором его провели сначала к правителю, затем к кади, затем к чиновникам дивана, затем к приближенным /
И везде его расспрашивали и записывали его слова, а затем отпускали. А мусульманам было приказано доставить их имущество и избыток провизии; этим распоряжались чиновники на берегу моря. Все, что было доставлено, унесли в диван; туда стали вызывать одного за другим для предъявления его поклажи.
А диван был уже переполнен, надзор за всеми вещами, большими и малыми, ослабел, они были свалены в одну груду, и [чиновники] запускали в нее руки, чтобы узнать, что там находится. Затем прибывших попросили поклясться, что у них нет ничего, кроме принесенного. Во время этого у людей пропало множество вещей, похищенных в такой давке. Затем все были отпущены, после столь позорного и унизительного обращения; мы просили Аллаха, чтобы он увеличил [нам] награду за это!
Подобные действия, несомненно, были скрыты от великого султана по имени Салах ад-дин[33]; если бы он знал о них, согласно рассказам о его человеколюбии и доброте, то прекратил бы это. Аллах вознаградит верующих за столь грубое обращение, и закят будет им возмещен наилучшим образом!
И не встречали мы более в этой стране человека, который совершил бы по отношению к нам другой столь безобразный поступок, кроме того, о чем было рассказано, а его совершили чиновники дивана.
Сначала расскажу о хорошем расположении города и протяженности его застроенной местности, ибо мы никогда не видели города со столь широкими путями к нему и столь высокими зданиями, более красивого и более населенного, чем он. Его рынки тоже чрезвычайно многолюдны. К чудесам, приписываемым ему, относится и то, что его подземные сооружения подобны находящимся на поверхности, но более красивы и более надежны, причем воды Нила под землей проходят /
