Был 1974 год, четырнадцать лет я смотрел на мир в этой жизни, но ещё не испытывал такого душевного подъёма, восторга от прикосновения к чему-то величественному. Понял потом, к воздушной стихии!
Приехав в предгорье на стареньком запорожце, быстро собрали крыло Рогало. Саша влез в парашютные подвески и, прицепив их к килевой трубе дельтаплана, стал бегать по наклонной дороге, пытаясь понять, что делать. Добегался до того, что, неуклюже прыгнув, упал в кустарник. Сергей сменил друга и также безуспешно продолжил беготню. Наконец, влетев в очередной куст и скинув с себя подвеску, выразил неудовольствие весёлой бранью. Друзья решили перекусить и подумать. Парни неспешно начали трапезу, обсуждая неудачу. Мне не хотелось есть, и я спросил разрешения попробовать побегать тоже, пока пилоты набираются сил. Саня с полным ртом только махнул рукой. Это было разрешение.
– Аккуратно, не зашибись! – инструктировал брат.
Подвеску цеплять не стал, решил так побегать и попытаться почувствовать, как крыло само может лететь. Это знание я получил в кружке авиамоделистов при доме пионеров. Были такие в советское время. Пробежав несколько раз, удерживая руками крыло, убедился, что оно летит, но чуть уходит в крен, однако, толкая трапецию дельтаплана в сторону крена, легко исправлял траекторию движения. Мои успехи заметили «пилоты», и у них родился, как оказалось, дикий план. Вытащив из машины тонкий трос метров 20 и привязав один конец к бамперу машины, а другой к ручке трапеции дельтаплана, предложили мне чуть-чуть подлететь, используя тягу машины, даже не пристёгивая подвески. Разумеется, никто и не помышлял, что что-то может пойти не так. Поскольку испытателем стал я, то место за рулём «горбатого» занял по праву мой старший брат, все-таки ответственность. Машина рванула с места, я побежал, выравнивая крыло, и тут произошло непредвиденное. Дельтаплан резко взмыл вверх как огромный воздушный змей, а кисти моих рук с большим трудом справились с перегрузкой. Если быть точнее, чуть не сорвался вниз, но тренировки в секции спортивной гимнастики решили дело в мою пользу.
Итак, повис я эдак на высоте седьмого этажа на одних руках, а прямо подо мной нёсся «горбатый», оставляя лёгкий пылевой след. Ситуация не испугала, а удивила, ведь я летел, хотя как-то неправильно. Неудобно было висеть на руках, чувствовал, что управлять полётом не могу, зато открылся глазам горизонт, и мысль молнией сверкнула: «Я лечу туда!»
Вдруг полет резко прекратил поступательное движение. Это остановилась машина прямо перед канавой.
Охватило чувство несправедливости, обмана, разочарования, ведь так было прекрасно! Нос дельтаплана быстро опустился вниз под воздействием сильной передней центровки. Почти подо мной стоял «запорожец». Началось стремительное падение. Никогда до этого не видел так быстро приближающуюся землю. «Ноги вместе, носки вытянуть», – мелькнула мысль. Удар был страшным, ноги не выдержали, и тело завалилось вперёд и вбок, распластываясь во весь рост.
Белая ткань немного трепещет, и тело гудит, как медный колокол от удара…
Разобрав крыло и увязав на багажнике машины, мы ещё некоторое время сидели и делали разбор полёта. Было решено подремонтировать крыло, так как трубы погнулись от удара о землю, дождаться снега, чтобы помягче было падать, конечно же, подлечить мою ногу и попробовать совершить настоящий полет. Звание лётчика-испытателя парни в шутку отдали мне. Я не спорил.
Вот и наступил день, когда меня известила наша группа покорителей воздуха о поездке на новые испытания!
– Завтра в обед едем летать! – сказал Сергей. – Правда, у тебя же тренировка по горным лыжам? Ничего, один день пропустишь! – и хитро улыбнулся.
Нечего и говорить, что все время с последнего испытания, я только и думал о полётах.
Крыло собрали у подножия горы и потащили наверх, сменяя друг друга. Хотя конструкция была лёгкой, кажется, килограммов 14–15, но объёмная, для переноски не очень удобная.
Поднявшись до места, откуда горнолыжники начинали свой спуск, мы остановились. Спортсменов ещё не было. Я знал, что мои товарищи подойдут через час, и гора была совершенно свободна.
– Может, отсюда полетишь? – спросили меня старшие воздухоплаватели. – Только смотри вон там, внизу на поле высоковольтная линия, постарайся приземлиться до неё, – добавил брат.
Вспоминая те минуты, я до сих пор не могу понять ту нашу невероятную уверенность в результате испытания дельтаплана. Никто из нас никогда не летал на этих крыльях и, разумеется, не знал, как это делается. А то, что придётся лететь на огромной высоте и пилотировать этой хрупкой конструкцией будет четырнадцатилетний паренёк, видевший её второй раз в жизни, вообще не принималось в расчёт. Я бесконечно доверял старшему брату и верил, что он знает всё. Сказал «сможешь», значит, смогу. Теперь мне известны некоторые законы бытия и знаю, что так было надо для меня, и брат выполнял свои обязательства по отношению ко мне, оговорённые загодя, ещё до нашего рождения.
