Попытка взлететь, используя небольшой бугорок, оказалась тщетной. Коэффициент лётного качества крыла оказался недостаточным. Требовался более крутой склон или обрыв. Не раздумывая, мы потащили нашу птичку выше, туда, где были оба эти условия, куда спортсмены-горнолыжники ещё не добрались. И вот стоим на самой возможной верхотуре, дух захватил от открывшегося вида. Далеко внизу совхоз Алатау, затем верхняя Пятилетка, ещё дальше грязно-синяя дымка над Алма-Атой, еле видна на большом поле высоковольтная линия. Только тут у парней мелькнула на лицах тень страха. Только тень. В следующий момент мой брат Сергей, взглянув на меня, с улыбкой сказал: «Смотри, как красиво и как высоко! Представляешь, ты полетишь вон туда!» – и показал рукой в долину. Меня переполнил дикий восторг и страх от предвкушения полёта. Первого в жизни! Я надел парашютную подвеску, которую пристегнул к крылу. Тут-то и прозвучал знаменитый первый и очень короткий лётный инструктаж от руководителя полёта, моего брата: «Лёша, запомни, при жёстком приземлении следи, чтобы голова не попала между этими двумя тросами!» Показал на нижний носовой трос и подвёл черту: «А то отрежет голову на хер! Ну лети, а то передумаешь!»
Подняв с земли дельтаплан, я взглянул вперёд. Прямо передо мной начинался длинный крутой склон, а справа сразу вертикальный обрыв метров 15–20.
Внизу за обрывом уже показались на склоне горнолыжники. Пора взлетать.
Начав разбег, довернул ещё правее, в обрыв, пока ноги не повисли в воздухе. Крыло нагрузилось полностью, плавно «просадилось» на пару метров и полетело! Земля отдалялась, чувства захлёстывали, горизонт расширился и поманил, ликование переполняло душу! Внизу на склоне лыжники приостановились и замахали руками. То были мои друзья спортсмены. Помахав рукой в ответ, сосредоточился на поле с высоковольтной линией. Что там брат про голову говорил?
Удивительно, но весь полет и приземление не вызвали затруднений, будто я уже летал раньше и попал в знакомую стихию. Сейчас уверен, что так и есть.
Потом были ещё несколько полётов в другие дни, и вскоре весть о них разнеслась по городу, привлекая новых смельчаков, замечательных людей со своими крыльями. Затем, дельтапланеристы открыли для себя Ушкунур, прославившийся на весь Советский Союз. Но наша маленькая команда энтузиастов была первой в городе, бросившая вызов величайшей стихии!
Как-то незаметно подкрался вечер, медленно поглощая краски и облекая в серые тона все, что радовало глаз днём. Прохлада по мере сгущения сумерек обволакивала город, вытесняя прогретый воздух «каменных джунглей». Непривычно длинный, мягко-томный переход от дня к ночи, завораживал. Мне, прибывшему из южного региона Советского Союза, была в диковинку такая мягкость в борьбе света с тьмой в средней полосе России. Дневное время активности удлинялось, давая дополнительные возможности всем, кто желал этим воспользоваться. С самого утра абитуриенты инженерно-строительного института усиленно готовились к предстоящим экзаменам по математике. Голова шла кругом от калейдоскопа всевозможных задач, примеров. Решив, что на сегодня достаточно, я закрыл учебник с тетрадкой и встал из-за стола. Большая угловая комната на втором этаже студенческого общежития служила временным пристанищем шестерым парням, приехавшим из разных уголков огромной страны, желающим продолжить своё обучение в вузе. Ребята подобрались серьезные, время зря не теряли, готовились основательно. Далеко не все захотели прерваться, и на мое предложение прогуляться по улице откликнулся только Саня. Спокойный и рассудительный, он не выделялся из нашей компании ни физическими, ни умственными данными. Зато уравновешенностью характера иногда удивлял, не позволяя себе ни малейших эмоциональных всплесков и предпочитая больше слушать, чем говорить. В целом Саша был приятным собеседником, умеющим поддержать любую тему без споров и претензий на лидерство. Он, как и я, закончил свои занятия, поэтому согласился составить мне компанию. Все мы город знали плохо и, наслышанные о местных хулиганах, избегали прогулок в одиночку. В народе ходят байки, как ещё в 1958 году главу страны Хрущева Никиту Сергеевича на митинге в городе Куйбышеве забросали гнилыми помидорами и яйцами за продовольственную политику, сорвав мероприятие. На что Первый секретарь ЦК КПСС якобы сказал, что, мол, как была самарская шпана, так и осталась. Митинг действительно был сорван – факт, насчёт «забрасывания» не знаю. Но в наличии этой шпаны пришлось удостовериться неоднократно, как и в сердечности простых самарцев. Впрочем, потом мы поняли, что «общаговских» все же боялись задирать за сплоченность, за способность мгновенно мобилизоваться и дать отпор любому противнику только по одному возгласу – «наших бьют!»
