— А что любишь? — продолжал меня пытать Ян. Правда, совсем необидно. Просто любопытство проявлял. А может, просто поговорить ему было не с кем. Вот и искал тему.
Я подумал и ответил, что иногда слушаю музыку.
— Да ну? И что любишь? Неоклассику уважаешь? «Борцов за чистоту звука» слышал?
— Я не знаю. Я не слишком хорошо в музыке разбираюсь. Вот, иногда ребят из двадцатого века слушаю. С Земли, — говорю смущенно.
— Обалдеть! — восхитился Ян, коротко хохотнув. — А мы тут как раз ее в каменный век загоняем. Вот и приобщишься к древней культуре заодно.
Мне его шутка не очень смешной показалась. Но, чтобы его не обижать, я слегка улыбнулся. Из вежливости.
— Неужто и впрямь двадцатый век?
— Ага. Тогда был короткий период расцвета музыки. В пятидесятых — шестидесятых. Блюз, блюз-рок, фанк, рок-н-ролл. Дженис Джоплин, «Крим», Джимми Хендрикс, «Энималз», «Битлз».
— Я ничего такого не слышал. И что — здорово зажигают?
— Мне нравится. Сейчас так не исполняют. С душой. Еще Мадди Уотерс, Джонни Ли Хукер, Би Би Кинг. Да много еще кто. Я их могу часами слушать.
— Да ты просто фанат, парень! — восхищается Ян. — Может, ты еще и петь умеешь?
— Немного. Когда сюда летели, у нас с Джозефо неплохо выходило. Команде нравилось.
— Кто это — Джозефо?
— Механик с «Либерти».
— А-а-а. Знаю. Нормальный мужик. Только немного замкнутый. Говорит мало.
— Точно.
И женщина, которая мне лимон дала, спросила из-за спины, не хочу ли я спеть.
— Тут многие поют, — пояснила она. — Иногда, если слова знаем, даже подпеваем хором.
— Я не знаю, мэм. Я специально никогда не пробовал. Так, когда нет никого. Или когда все свои…
— Юлия, — так мне та женщина представилась. Лицо у нее было круглое, миловидное, а сама она вся была коренастой, что ли. — Я тоже из БЧ-2. Оператор наведения.
— Юджин Уэллс. Э-э-э… пилот.
— Очень приятно, Юджин. Так что, споете нам?
— Так музыки нужной нет, — попытался я отбиться.
Тут женщина встала и через весь отсек крикнула, так что все звуки заглушила:
— Авиша!
— Здесь! — звонко отзывается из полутьмы у противоположной переборки хрупкая блондинка в свитере с высоким воротником.
— Тут летуну музыку надо обеспечить! — снова кричит Юлия. И на нас все смотрят. Так мне кажется. Даже те, что танцуют.
— Не вопрос! Тащи сюда свои кости!
— Ну вот. Сейчас все будет, — улыбается Юлия. — Авиша у нас в электромеханической центральный проводок. Из пары проводов и тюбика помады что хочешь соорудит. И это «что-то» будет электричество производить. Или сигналы передавать. Пошли со мной.
Ян улыбается. Немного насмешливо. Или иронично. Похоже, попасть в руки Юлии — все равно что в глубокой древности угодить под паровоз. Так, кажется, эта пыхтящая черная штука называлась. От Юлии исходит колоссальная энергия. Будто внутри у нее упрятан мощный ментографический излучатель. «Ответ отрицательный. Человек „Юлия“ не имеет вживленных механических или биоэлектрических объектов», — докладывает мой верный зануда. Я вздыхаю и под сочувствующими взглядами окружающих плетусь вслед за неугомонной дамой. Кое-где слышны негромкие смешки в мой адрес. Я ведь все слышу, когда надо.
— Ну что, капитан, начнем? — улыбнулась Авиша. Чем-то она напомнила мне Лотту, подругу Сергея. Разве что чуть повыше казалась. И грубее немного — сами понимаете, наша собачья работа не располагает к мягкости характера. И Триста двадцатый со мной согласился. Правда, я его попросил недавно, чтобы он не влезал, когда я с кем-то общаюсь. Особенно с женщинами. Особенно в некоторые моменты. Иначе такое общение становится похоже на пошлую групповуху. И Триста двадцатый сказал, что мои доводы логичны и заслуживают уважения. Что не мешало ему в самый ответственный момент продолжать вставлять свои комментарии.
— Давайте попробуем. Только зовите меня Юджином. Пожалуйста.
— Договорились. Что вы хотите спеть?
— Я не знаю. Что-нибудь из того, что слушаю. Если выйдет.
— А что вы любите?
Я смутился. Уж больно мне не хотелось снова видеть, как на меня удивленно смотрят, когда я про свой странный вкус говорю. Особенно когда такая женщина. С короткими светлыми волосами, гибкая и сильная, словно оружейная пружинка.
— Старую музыку. Совсем старую.
— Не беда, у нас хорошая база данных, — продолжает, улыбаясь, изучать меня серыми глазищами «центральный проводок». — Говорите название исполнителя и композиции. Подберем.
— Ну… Мадди Уотерс. «Хучи кучи мэн».
— Как-как? — озадаченно переспрашивает Авиша, роясь в миниатюрном терминале аккуратным кошачьим коготком.
— Уотерс. «Хучи кучи мэн»… — почти виновато повторяю я.
— Уотерс? Роджер? Из «Пинк Флойд»? Такая древность?
— Нет. Мадди Уотерс. Это блюзовый исполнитель.
— Странно. У нас такого нет… А еще что-нибудь?
— Дженис Джоплин. «Саммертайм».
— Секунду… тоже пусто. — Она все-таки смотрит на меня удивленно. — Вы уверены, что хотите исполнить именно это?
— Я другого не знаю, — отвечаю. Предательская виноватая улыбка растягивает мои губы.
