Я успеваю ощутить микросекундный полувопль-полухрип умирающего самолета. Меня словно обдает кипятком. Ракета влетает напарнику прямо в сопло, превратив машину в облако раскаленного газа. Я даже не помню как следует, как выглядел этот самый Зеленый человек. Он из ветеранов, не успел с ним пообщаться. Так, увидел мельком во время инструктажа. Неизвестно, что заводит меня сильнее – его смерть или смерть его машины. Кто я сейчас – машина? Человек? Машина не испытывает гнева. Машина действует рационально. Машина не знает чувства мести. Я валюсь вправо, не осознавая, что делаю. Пилоны с парой «Шершней» вытряхиваются из распахнувшихся оружейных отсеков. Скорость резко падает, будто я уперся лбом в резиновые облака.
– Черный ящик, здесь Шахматист. Вышли из боя.
– Черный – Шахматисту. Возвращайтесь. Конец связи.
«Цель ставит помехи»,– докладывает Триста двадцатый. Я и сам их вижу, эти помехи. Они, словно резь в глазах, не дают рассмотреть стремительные короткокрылые силуэты в облаках.
– Красный волк, выходи из боя! – это Йозас.
– Принял…– отвечаю я. Мои жадные растопыренные пальцы тянутся вперед, к стайке разлетающихся в стороны серебристых рыбок.
«Цель захвачена… преследую… помехи… цель потеряна… есть контакт… сближение… подрыв… цель поражена… облучение радаром наведения, пеленг 63… рекомендации – увеличить скорость… задействую имитатор… имитатор отошел штатно… обнаружен пуск… одна единица… групповая цель, вектор 20 – 60…»
Я втягиваю опустевшие пилоны. Скорость растет, но мне словно не хватает воздуха. Кажется, что я плетусь, как черепаха, по сантиметру в минуту. Мельтешение помех от десятка вражеских «птичек» превращает небо в тучи злобных черных мух.
«Запас имитаторов исчерпан… средства постановки помех задействованы… рекомендации – увеличить скорость…»
Сейчас я выскочу из собственной шкуры. Температура обшивки угрожающе растет. Что-то внутри меня разлетается с хрустальным звоном. Часть индикаторов перед глазами наливается оранжевым. Дикий и совершенно неэстетичный узор. И вдруг – все кончается. Я все еще тащу за собой пушистый белый хвост, но противник уже далеко внизу. Я пробкой выскакиваю из атмосферы. И навстречу мне, страхуя, летит пара «Зонтиков». Закладывают вираж над моей головой. Пристраиваются сзади и снизу. Белая точка в черноте растет. Вот она уже больше окружающей россыпи звезд. Вот она приветливо распахивает посадочный створ. Я гашу скорость. Я толстогубой рыбиной заглатываю посадочный луч. Магнитный захват касается меня, волочет к борту, проворачивая на ходу вокруг оси, словно рассматривая, и стискивает все крепче. Громадина борта снова заслоняет мир. Я втягиваюсь в ослепительное нутро.
«Пятьдесят метров… десять… пять… два… касание… посадка. Полетное задание выполнено, имеются повреждения, расход топлива – 80 процентов, расход боеприпасов – 100 процентов»,– бормочет бортовая система.
Я глупо улыбаюсь, выныривая из железного плена. Ченг помогает мне выбраться из кабины. Придерживает на трапе. Один из техников сует мне в руку дымящуюся в ледяном воздухе ангара чашку. Я глотаю, обжигаясь, и не чувствую вкуса. Палуба под ногами подрагивает от гула механизмов. Насыщенный химией воздух кажется мне волшебным напитком. Я набираю его в себя до упора, до боли в легких, раздув ноздри, как волк. Я вернулся домой.
– Как машина? – спрашивает Ченг. Во взгляде его – затаенная тревога.
Я снова присасываюсь к горячей кружке. Молча показываю большой палец. Ченг скупо улыбается. Кажется, с облегчением. Маслопупы в грязных пурпурных жилетах подкатывают электрозаправщик. Вытягивают шланги. Механики отваливают целые пласты борта, копаются по пояс во внутренностях. Парень в красном поднимает лицевую пластину, разворачивает передвижного диагноста под распахнутыми створками оружейного отсека. Втыкает пучки проводов в черную глубину. Где-то взревывает предупреждающий баззер. Раскрашенный красными полосами «Москито» тянут к катапульте. Война идет своим чередом.
Комната для инструктажа напоминает муравейник. Хмурый Крамер сидит за своим железным столом, подперев щеки кулаками, и молча наблюдает за творящимся в отсеке бедламом.
– Я на такое не подписывался! – громко заявляет Герб.– Ладно, хрен с ним, пускай будет война. Но по всем правилам: нормальный эскорт из истребителей, подавление ПВО, обеспечение господства в воздухе. Это ж не контракт – кабала голимая! Ни тебе нормальной техники, ни боеприпасов. Тактика – отстой. Каждый вылет – как на убой.
Его высказывание комментируется согласными кивками голов. Дружные восклицания: «В точку! Дерьмо, не контракт!» Вокруг много народу собралось. И новички и ветераны. Йозас рядом со мной сидит молча. Даже безучастно. Смотрит в переборку. Привык, наверное. Или просто устал. Иногда, когда кто-то из новеньких особенно резко высказывается, Йозас кривовато усмехается. Совсем невесело. Будто знает больше всех нас.
– Полковник, мы хотим, чтобы вы потребовали от компании принятия мер для обеспечения безопасности полетов,– поднимается Борислав.
