– Разве она не была твоей любовницей? – медленно спросила Тайдомин.
– Ты совершила ужасную ошибку, – повторил Маскалл. – Я убил его, потому что он был диким зверем. Она повинна в его смерти не больше тебя.
Лицо Тайдомин посуровело.
– Значит, ты повинен в двух смертях.
Повисла жуткая тишина.
– Почему ты мне не поверила? – спросил Маскалл. Он был бледен и истекал потом.
– Кто дал тебе право его убивать? – мрачно спросила Тайдомин.
Он не ответил и, возможно, не услышал ее вопрос.
Она вздохнула несколько раз и беспокойно зашевелилась.
– Раз ты его убил, значит, должен помочь мне его похоронить.
– Что теперь делать? Это самое страшное преступление.
– А ты – самый страшный человек. Зачем ты сюда пришел? За этим? Какое тебе дело до нас?
– К сожалению, ты права.
Снова повисла пауза.
– Нет смысла стоять здесь, – сказала Тайдомин. – Ничего нельзя сделать. Ты должен пойти со мной.
– Пойти с тобой? Куда?
– К Дисскаурну. На дальней его стороне есть горящее озеро. Он всегда хотел, чтобы его бросили туда после смерти. Мы проделаем это после Блодсомбра. А пока надо отнести его домой.
– Ты черствая, бессердечная женщина. Почему его следует похоронить, если та несчастная девушка должна остаться без погребения?
– Ты знаешь, что это не обсуждается, – тихо ответила Тайдомин.
Глаза Маскалла возбужденно блуждали, очевидно, не видя ничего вокруг.
– Мы должны что-то сделать, – продолжила она. – Я пойду. Ты же не захочешь остаться здесь один?
– Нет, я бы не смог остаться здесь – да и зачем? Ты хочешь, чтобы я нес тело?
– Он не может нести себя сам, и убил его ты. Возможно, это облегчит твою совесть.
– Облегчит мою совесть? – тупо переспросил Маскалл.
– Есть лишь один способ облегчить угрызения совести: добровольная боль.
– А тебя совесть не мучит? – осведомился он, смерив ее тяжелым взглядом.
– Это твои преступления, Маскалл, – ответила она тихим, но резким голосом.
Они вернулись к телу Кримтайфона, и Маскалл взвалил его на плечи. Оно весило больше, чем он ожидал. Тайдомин не предложила ему помощь с ужасной ношей.
Женщина перешла перешеек, и Маскалл последовал за ней. Их путь лежал через свет и тени. В безоблачном небе пылал Бранчспелл, жара была невыносимой, струйки пота стекали по лицу Маскалла, а труп с каждым шагом словно становился тяжелее. Тайдомин все время шла впереди. Невидящий взгляд Маскалла был прикован к ее женственным белым икрам; он не смотрел ни вправо, ни влево. Его лицо было мрачным. По истечении десяти минут он внезапно позволил своей ноше соскользнуть с плеч и раскинуться на земле, а затем позвал Тайдомин.
Та быстро обернулась.
– Иди сюда. Мне только что пришло в голову… – Он рассмеялся. – С чего я должен тащить этот труп – и с чего мне следовать за тобой? Не могу понять, почему я раньше об этом не подумал.
Тайдомин сразу подошла к нему.
– Полагаю, ты устал, Маскалл. Давай присядем. Наверное, твой утренний путь был долгим?
– О, дело не в усталости, а во внезапном проблеске здравого смысла. Тебе известна хотя бы одна причина, по которой я должен служить твоим носильщиком? – Он снова рассмеялся, но сел рядом с ней на землю.
Тайдомин не ответила и не посмотрела на него. Склонив голову, она изучала северный небосклон, где по-прежнему пылали отблески Элппейна. Маскалл проследил за ее взглядом и несколько мгновений тоже глядел на сияние.
– Почему ты молчишь? – наконец спросил он.
– Что для тебя означает этот свет, Маскалл?
– Я говорю не о свете.
– Неужели он ничего для тебя не значит?
– Может, и нет. Какая разница?
– Не жертву?
Маскалл вновь помрачнел.
– Какую жертву? Что ты имеешь в виду?
– Тебе не приходило в голову, – сказала Тайдомин, глядя прямо перед собой и произнося слова в своей изысканной суровой манере, – что твое приключение вряд ли закончится, пока ты не принесешь некую жертву?
Он не ответил, а она больше ничего не сказала. Несколько минут спустя Маскалл поднялся по собственной воле и грубо, почти злобно закинул труп Кримтайфона на плечо.
– Далеко нам идти? – угрюмо спросил он.
– Около часа.
– Веди.
– Я говорила не об этой жертве, – тихо заметила Тайдомин, двигаясь вперед.
Почти сразу идти стало труднее. Им приходилось перебираться от вершины к вершине, словно от острова к острову. В некоторых случаях пропасть можно было перешагнуть или перепрыгнуть; в других приходилось использовать примитивные мосты из упавших деревьев. Судя по всему, этой дорогой часто ходили. Под ногами была черная, непроглядная бездна, над ней – пылающий солнечный свет, веселые разноцветные скалы и хаотичное сплетение странных растений. Повсюду сновали бессчетные рептилии и насекомые. Последние были крупнее своих земных собратьев – и, соответственно, отвратительнее, причем некоторые достигали гигантских размеров. Одно чудовищное насекомое размером с лошадь встало прямо посреди тропы и не желало сдвинуться с места. Оно было покрыто панцирем, его челюсти напоминали скимитары, а тело поддерживал лес ног. Тайдомин кинула на монстра один злобный взгляд, и тот свалился в пропасть.
