В подтверждении своих слов Стюрмир жадно вонзил зубы в жирный пирог с гусятиной, приправленный перцем, мускатным орехом и можжевельником. От заморских специй немилосердно драло горло, так что фризы и даны, расположившиеся в открытой корчме на берегу залива, заливали полыхающий в глотке огонь красным румским вином, подслащенным медом. Улыбчивая круглолицая челядинка, с уложенной в круг темно-русой косой и в покрытым черной вышивкой белом платье с глубоким вырезом, подчеркивающим пышную грудь, выставляла на стол все новые блюда, пока на нем перестало хватать места.
— И еще вина принеси, — сказал Стюрмир и когда челядинка, кивнув, повернулась, что есть силы хлопнул ее по круглому заду. Девушка взвизгнула, отпрянув в притворном смущении, под оглушительный гогот фризских дружинников. Сам же Стюрмир, ухмыльнувшись, повернулся к сидевшему напротив него Херульву.
— Что скажешь, хёвдинг? Может и вправду, стоит задержаться здесь подольше?
— Решать будет Драговит, — пожал плечами Херульв, — он нас нанял не для того, чтобы каждый день накачивались вином и щупали девок.
— А жаль, — хмыкнул Кнуд, один из тех данов, что прибился к отряду Херульва на Бургендаланде, — мне нравится такая служба.
— Ты на нее еще не заработал, — заметил принц, — тебя даже под Рериком не было, где мы заработали на все это, — он широким жестом обвел накрытый стол, — так что ты пока ешь и пьешь в долг, на то, что я взял своей кровью.
— Не беспокойся хевдинг, — сказал Кнуд, отрезая себе кусок жирного свиного окорока, — за мной дело не станет.
— Посмотрим, — сухо сказал Херульв, одновременно рассматривая кипящую жизнью гавань, где постоянно причаливали и разгружались какие-то корабли. Здесь стекались товары со всех сторон света, сходились пути купцов из Рума и Кордобы, Фризии и Британии, из земель хазар, болгар, ляхов, чехов, данов, свеонов, франков и множества иных народов, об иных из которых Херульв даже не слышал. Вот уже несколько дней, как фризы и даны бродили по выложенным деревянными настилами улицам меж торговых рядов, где сбывали захваченную в Рерике добычу. На взятое серебро они наряжались в цветастые одеяния из заморских тканей, каждый день хирдманны ели и пили в лучших корчмах Волина, осыпая разными безделушками отзывчивых служанок. Та девка, что подавала им на стол уже носила ожерелье из янтарных бус, подаренных Стюрмиром и всячески намекала, что не задержится с благодарностью. Другие хирдманны также не остались без подруг и лишь Херульв неизменно отклонял все настойчивые знаки женского внимания: стоило ему хоть на ненадолго отвлечься от насущных дел, как перед его взором появлялись огромные сине-зеленые глаза, будто заглядывавшие в самое сердце и влажные алые губы, об одном воспоминании о которых принц чувствовал как его пах наливается беспокойной тяжестью. Он понимал, не стоит так думать о жене своего князя, что лучше бы найти покладистую служанку, готовую исполнить любые его желания — но почему-то так и не мог решиться на столь простой и разумный сейчас шаг.
От этих мыслей его отвлек появившийся у входа в корчму высокий венд, в синем плаще и красных сапогах, с бритой наголо головой. Судя по наколотым на мускулистых руках узорам в виде цветов и трав, он происходил из кого-то из бодричей. У пояса его висел чуть изогнутый меч толедской стали, в левом ухе болталась серебряная серьга с изумрудом. Серые глаза довольно блеснули, при виде фризов.
— Я Након-древанин, — сказал венд, подходя к столу, — дружинник Драговита. Князь хочет видеть тебя в своих покоях — прямо сейчас.
— Хочет так увидит, — пожал плечами Херульв, вставая из-за стола, — Стюрмир, Айстульф, Эдвард — пойдете со мной.
— Князь хотел, чтобы ты пришел один, — недружелюбно покосился на поднявшихся дружинников Након, — этот разговор не для всех.
— У меня нет тайн от моих людей, — сказал Херульв, — и я не простой воин, чтобы ходить без свиты. Если князю это не по нраву — пусть скажет мне сам.
Након, казалось, хотел возразить что-то еще, но передумав, лишь махнул рукой, давая знак следовать за ним.
— До вас у меня, считай и не было свободных войск.
Если Драговиту и не нравилось, что Херульв явился к нему с сопровождением, виду он не показал, держась с фризским принцем, почти как с равным — как и подобает разговаривать двум людям королевской крови. Князь велетов принимал в своей горнице: со стенами покрытыми изумительной красоты узорами, раскрашенными разноцветными красками, и с полом выложенными вощенными досками. Драговит явно предпочитал свои напитки иноземным — и сейчас, потягивая сладкий мед, он неспешно беседовал с Херульвом, сидевшим на скамье напротив князя. За его спиной стояло несколько дружинников — также как и возле Херульва стояли его воины.
