— Моя госпожа будет ждать тебя этой ночью в храме Моряны, — послышался шепот за спиной принца, — на этот раз ты действительно должен прийти один.
Херульв резко обернулся, но позади уже никого не было.
Чтобы попасть в храм Моряны Херульву пришлось нанять лодку — храм богини моря находился на небольшом острове, чуть в стороне от Волина. Правил небольшим суденышком принц тоже сам — даже ближайшим соратникам он не рискнул сказать, что хочет навестить супругу князя Драговита, не виденную им с самого Рерика.
Вот и сам храм — большое строение, сложенное из нанесенного волнами плавника, с остроконечной крышей, покрытой тростником. Часть здания разместилось прямо над водой: его поддерживали прочные сваи, обросшие водорослями и ракушками, появившихся, надо полагать, во время прилива. У входа красовалось два идола искусно вырезанных из все того же плавника. Одно изваяние изображало чешуйчатое чудовище, схожее с огромной ящерицей; второе напоминало женщину, но с перепончатыми лапами как у лягушки, такими же лягушачьими, выпученными глазами и открытой пастью с мелкими острыми зубами.
Что-то шевельнулось между статуями и Херульв едва удержался, чтобы не положить руку на рукоять клинка, когда он понял, что возникшая перед ним бледная тень все же отличается от уродливых стражей храма.
— Я рада этой встрече, принц, — чарующе улыбнулась Рисса.
Княгиня велетов выглядела иначе, нежели в Рерике: в длинном платье из серо-зеленой ткани, увешанной ракушками, акульими зубами и морскими звездами. Золотые волосы охватывало что-то вроде диадемы из соединенных между собой челюстей неведомой твари. С пояса из странной чешуйчатой кожи свисал короткий клинок с насечкой из рун на лезвии и рукоятью в виде посеребренной головы дракона.
— Прошу, — сказала девушка, плавно поворачиваясь и исчезая в черном входе. Херульв, все же положив руку на рукоять клинка, шагнул следом. Внутри ему открылся небольшой зал, со стенами, украшенными резными изображениями огромных рыб, змей, морских дев и морских чудовищ. Почти половину храма занимал большой провал, прорезанный там, где храм нависал над водой, поддержанный сваями. У дальней стены виднелся каменный идол, в человеческий рост, изображавший женщину со змеями вместо волос и чешуйчатым хвостом. В одной руке она держала рыбацкую сеть, в другой — череп, напоминая о совсем не случайном созвучии имен богинь моря и смерти. Впрочем черепа украшали и стены, вися на острых крюках, да и вокруг идола, на каменных постаментах, стояли жировые светильники из человеческих черепов со срезанной макушкой.
Перед идолом лежало несколько свертков, один из которых слабо шевелился. С содроганием Херульв услышал доносящийся от него слабый, но хорошо узнаваемый звук.
— Я как раз заканчивала, — пояснила Рисса, — извини, богиня не может ждать.
По узкому портику, тянувшемуся вдоль стены, она прошла к идолу, — Херульву ее быстрые скользящие движения напомнили ползущую змею, — и подняла шевелящийся сверток. Отбросила в сторону меховые накидки — под ними оказался плачущий младенец, шевелящий пухлыми ручками. Рисса нежно погладила его по лицу, потом поцеловала в лоб и ребенок сменил плач на смех, потянувшись ручками к лицу девушки. Та что-то нежно прошептала на ухо младенца и, прижимая его одной рукой к груди, шагнула к воде. Вторую руку она простерла над бассейном и Херульв, подойдя, увидел, что внизу кишмя кишат водяные ужи. Вдруг змеи метнулись в разные стороны и сам фриз тоже невольно отпрянул — ему показалось, что из воды поднимается разбухшее тело утопленника. Не сразу понял Херульв, что видит сома — огромного, толщиной с могучий дуб, со странной, желто-белой кожей, выпученными красными глазами и длинными усами. В распахнутой пасти торчали острые зубы.
— Прими ее в объятья свои, о сын Матери Вод!
«Ее»?! Так это еще и девочка?
Рисса, размахнувшись, швырнула младенца вниз, но до воды он не долетел — громко клацнула жадная пасть, сходу проглотив лакомый кусочек. Огромный хвост хлестнул по воде, окатив обоих людей, и чудовищная рыба исчезла под водой, а на ее место вернулись бешено извивающиеся змеи. Жрица умиротворенно посмотрела на Херульва.
— Теперь можем и поговорить, — сказала она.
— Давно пора, — сказал фриз, — чего ты хочешь от меня?
