Рядом с капищем стояла и изба Волха — даже не изба, а целая хоромина, огражденная высоким частоколом из тесанных столбов, с высокой повалушей, соединенной сенями с горницей над подклетью. У входа стояло несколько воев, приветствовавших Волха низкими поклоном, на что тот ответил небрежным кивком.
Убедившись, что все его люди нашли где разместиться, Херульв поднялся вслед за князем в горницу с небольшими окнами, затянутыми паюсными мешками от какой-то огромной рыбины и освещенной жировыми светильниками. В углу топилась еще и печь — каменка из-за чего в горнице было не просто тепло, а жарко. Посреди же стоял большой стол, застеленный белоснежной скатертью с черной вышивкой. Проворные рабы ставили на стол блюда с пирогами с зайчатиной, медвежьими ребрами с клюквенным вареньем, золотистыми блинами с икрой и прочими яствами княжьего стола. Из напитков имелась как местный мед, настоянный на травах, так и свейское пиво.
— Достаточно, — сказал, наконец, Волх, — пошли прочь.
Холопы, словно тени растворились за дверью и князь жестом пригласил Херульва за стол. Фриз жадно накинулся на еду и питье — с самого утра ему удалось перехватить лишь горсть черники, сорванной на берегу. Волх же, напротив, едва притронулся к еде, пытливо следя за каждым движением воина. Было видно, что князя разъедает от нетерпения, но, из уважения к гостю, он не решается первым спросить его о деле.
Херульв, впрочем, не стал его томить ожиданием: утолив первый голод он снял с плеча сумку и протянул жадно схватившему ее Волху.
— Держи своего гнуса, — буркнул фриз.
Дрожащими руками Волх развязал кожаные ремни и комната озарилась алым мерцанием, когда князь достал из котомки янтарь с пугающим насекомым. Херульв покосился на него и тут же отвернулся, чтобы кусок не встал в горле от созерцания мерзкой твари. Волх, заметив это, спрятал «сердце» обратно в мешок и, затянув ремешки, бережно положил котомку себе на колени.
— И вправду ценный дар отправила княгиня Рисса, — от Херульва не укрылось то, с каким благоговением он произнес имя жены Драговита, — впрочем, уж кто-кто, а она всегда держит свое слово.
— Что есть, то есть, — хмыкнул Херульв, — встречался с ней?
— Бывал у нее в Волине, — пожал плечами князь, — то есть у Драговита, конечно. Погостил бы и подольше, но нельзя — пока меня не было, княжение из-под носа чуть не увели.
— Князь говорил, что у тебя тут хватает врагов, — небрежно сказал Херульв.
— Хватает, — поморщился Волх, — с запада корелы и емь набегают, с востока весь беспокоит, а с юга подбираются кривичи. Вот с ними и есть главная беда.
— Кривичи? — переспросил Херульв, — а это еще кто такие?
— Буйный народ, много о себе мнит, — неохотно сказал князь, — они-то славянского роду, как и здешние словене, только уж больно много их стало. Раньше оно и к лучшему было — князей много и каждый себя главным над остальными мнит, вот они и грызлись между собой. А потом, откуда-то с юга появился среди них князь Избор: срубил град, назвав его своим именем и теперь зовет себя князем всех кривичей. Да ладно бы только их — уже и на север он начинает поглядывать, хочет раздвинуть свои владения до самого Нево.
— Понятно, — усмехнулся Херульв, — а воевать тебе, я так понял, особо с ним нечем?
— То-то и оно, — поморщился Волх, — сам видел, сколько у меня людей. Да и не хочу я с ним войны — убьешь его, а на смену другой придет, ничем не лучше. Нет, пусть он сам передо мной склонится, признает меня старшим братом, а себя младшим.
— И как ты его убедишь? — спросил Херульв, — сам говоришь, у тебя воев немного.
— Теперь уже побольше, — Волх подмигнул фризу, — вдвоем мы это дело быстро спроворотим. Значит, сделаем так — как зима наступит, ты поедешь к нему со своими людьми — я дам провожатых. Тебя Избор тронуть побоится, варягов он уважает — да и не совладать ему с вами. Поедешь к нему и скажешь, что летом я жду его, со всеми, кого он захочет взять с собой, в условленном месте на Мутной. Что у меня теперь и воев теперь побольше, чем у него будет и иной силы прибавилось, а если он не верит, так летом пусть сам и убедится, чего я теперь стою.
— Что я не пойму к чему ты клонишь, — нахмурился Херульв, — ладно, то, что он моих хирдманнов увидит и призадумается — это я понимаю. Но что ты еще ему показать надумал, чем удивлять собрался? А если и есть чем — так зачем лета ждать?
— А вот увидишь зачем, — хитро улыбнулся Волх, — ты как, знаешь, что мое имя по-здешнему значит?
— Волх? — пожал плечами Херульв, — ну волхв, колдун значит, вендский.
