Оставив половину людей возле драккаров, Херульв и его люди, вслед за финнами углубились в густой лес. Осенняя листва здесь все еще держалась на ветвях деревьев, хотя уже и приобрела нежно-желтый оттенок. Там же где березы и рябины сменялись тисом, царил темно-зеленый полумрак, который с трудом рассеивали лучи чахлого осеннего солнца. Промозглый моросящий дождь иногда пробивался сквозь кроны деревьев, но потом затихал, поглощенный тисовой хвоей и лишь приглушенный шелест где-то наверху напоминал, что дождь все еще идет.
Высокие тисы окружали и обширную поляну, окруженную серыми скалами из незнакомого камня. Они же обрамляли и глубокую впадину, наполненную водой, образуя небольшое озеро. Неподалеку находилось еще несколько подобных ям, но поменьше. Рядом с озером, под небольшой аркой, стояло несколько каменных идолов с грубо вырубленными лицами. Чуть поодаль, на невысоком холме, стояла крепость, грубо сложенная из тех самых каменных глыб, что вздымались и вокруг впадины, словно возведенный неведомым великаном вал.
Под каменной аркой, перед идолами, полыхал костер, в которой подкидывали ветви несколько скуластых светловолосых женщин в длинных рубахах, с незнакомой вышивкой и высоких меховых шапках. Шапку самой старой из женщин украшали перья филина, на широком кожаном поясе, перехватывавшим ее талию, красовалась бляшка с изображением той же птицы, а с дряблой шеи свисало ожерелье из совиных когтей. Она посмотрела на Херульва и тот невольно передернулся, завидев ее глаза — желтые, круглые, хищные. Невольно вспомнилось прорицание Риссы и ее предостережение.
— Вот те, о ком ты мне говорила, Ныйд, — Кайро отошел в сторону, склонив голову перед женщиной, — если он и впрямь несет нам беду — пусть это разрешится прямо сейчас.
Старуха рассмеялась — смех ее напоминал уханье огромной совы, — и шагнула вперед. Костлявая длань с необыкновенной силой стиснула руку Херульва и тому понадобилось все его самообладание, чтобы не отшатнуться от старой ведьмы.
— Во времена, когда еще не было времени, — нараспев заговорила она на почти чистом свейском, — Бог Богов Таара-Укко низвергся с небес в обличье огромного филина и, пробив дыру в земле, проник в подземное царство. И с тех пор он является в миру в двух обличьях — крылатого дракона, небесного Таары, мечущего громы, и подземно-подводного Ико-Туурсо, многорогого, многоглазого, всепожирающего, неумолимого, равно властвующего над огнем и водой. Это место — одно из самых священных у нашего народа, где нам явлены оба лика величайшего из богов. Если то, что ты везешь с собой — зло, Таара заберет тебя прямо здесь.
— А если нет? — спокойно спросил Херульв.
— Тогда тебе нечего бояться, — рассмеялась Ныйд, — просто коснись воды.
И она снова рассмеялась своим ухающим смехом. Остальные женщины, расступившись по сторонам, достали из складок одежды некий музыкальный инструмент, похожий на волынку и затянули заунывный напев. Под него Ныйд закружилась вокруг озера в диком танце, с прытью какой никто не мог ожидать в столь дряхлом теле. Она то приближалась к фризу, скаля желтые зубы и тараща выцветшие глаза, то отскакивала от него, отбивая босыми пятками такт по земле. Так, вихляясь и ухая, она переместилась на противоположный берег озера и замерла, вскинув руки над головой. Одновременно, словно откликаясь на ее уханье, из лесу вылетел огромный филин, усевшись на голове идола Таары и злобно зыркая желтыми глазищами.
