— Ты! — он ткнул пальцем в грудь своего помощника, — возьмешь десять человек и проведешь конунга до драккара. А ты, — он посмотрел на жену, — покажешь им дорогу!
Стюрмир и Горго почти одновременно кивнули, да и сам Константин уже не возражал. Вскоре все трое, вместе с наспех отобранными воинами-фризами, исчезли в коридоре.
— Боги с нами! — Херульв повернулся к своим воинам, — нет большей чести в глазах богов, чем пасть, защищая своего конунга!!! Один и Ньерд!
— Один и Ньерд!!! — эхом откликнулись остальные воины — даже майниоты и крещеные готы подхватили призыв к суровым богам Севера. В следующий же миг с треском рухнули двери и ромеи ворвались во дворец. Почти сразу они уперлись в стену щитов: фризы, даны, майниоты, славяне — все сплотились вокруг своего командира, медленно отступая вглубь здания. Испуганные слуги и придворные в панике разбегались от бушевавшей во дворце жестокой сечи, в которой с лязгом сшибались копья, скрещивались и били о щиты мечи. Но, несмотря ни на что, все попытки ромеев прорвать стену щитов, так и заканчивались втуне. В коридорах и внутренних дворах дворца, где у атакующих не было возможности ни нормально засыпать врагов стрелами, ни тем более, использовать кавалерию, им пришлось сражаться врукопашную, где большая сила и рост северных воинов, отчасти возмещало численное превосходство врага.
— Оооодииин!!! — Херульв, обуянный яростью берсерка, рубил и колол, двумя руками ухватив меч Асбрана, он сносил головы, врубался во вражеские груди, отрубал руки и ноги. И точно также остервенело, рубились рядом и его воины, сражаясь посреди луж крови и гор трупов, с трудом удерживаясь, чтобы не поскользнуться на вывалившихся кишках. Северяне тоже несли потери — Херульв видел как пал Кнуд, что продолжал биться, получив с дюжину смертельных ран и даже истекая кровью, дан успел снести голову ближайшему ромею и рухнул на его труп. Но на каждого павшего фриза или дана приходилось, самое меньшее, трое убитых ромеев — и многие, не выдерживая ярости варваров, обращались в бегство. Одного беглеца зарубил лично Вардан Турк, после чего остальные, устрашенные этой расправой, вновь ринулись на варваров.
— Порождения Ехидны, отродья Гелло!!! — бушевал стратиг, — клянусь Господом нашим, что зарублю любого труса, что покажет спину проклятым язычникам.
И все же численный перевес все больше давал о себе знать — и ромеи медленно продавливали оборону северян, что один за другим падали замертво. Казалось, недалек миг, когда все храбрецы полягут в залитом кровью дворце, когда позади послышался громогласный рев труб и во дворец ворвались новые воины, громко кричавшие:
— С нами Бог! Слава Константину!
— Один! — вопил рубившийся в первых рядах Стюрмир, — Один и Ньерд!
Этот крик, и без того устрашавший ромеев, раздавшись позади ввел их в полное смятение — им показалось, что северяне каким-то образом смогли окружить их. Ряды мятежников смешались и Херульв, воспользовавшись этим, метнулся вперед в яростной атаке, прорубая путь к стратигу-предателю. Вардан Турк попытался ударить фриза мечом, но Херульв выбил спату из его рук и в следующий миг меч Асбрана, описав кривую дугу, разрубил мятежника от плеча до поясницы, вместе с доспехами. Эта стремительная атака выбила из фриза последние силы: на Херульва вдруг накатила страшная усталость, он покачнулся и, чтобы не упасть, обеими руками оперся о рукоять меча, вонзив клинок прямо в труп Турка. Кто угодно сейчас мог расправиться с северянином, но никто из ромеев уже не посмел бы сделать это: объятые суеверным страхом перед «колдовским мечом», окруженные верными императору войсками, ромеи бросали оружие и падали на колени перед вошедшим во дворец Константином, моля его о пощаде.
…и тогда басилевс приказал казнить всех, кто участвовал в заговоре, не пощадив даже собственную мать, которую он заставил принять яд. Но Херульва Константин окружил большим почетом и назначил его главным над своими херсирами и усадил на почетное место за пиршественным столом и даровал ему золотой браслет с большими рубинами и отдал во владение все земли, что в стране ромеев именуют Мореей и соплеменники его жены и все венды, что живут там, признали принца своим этелингом. И многие фризы и даны решили навсегда остаться в стране ромеев. А другие, — как я, например, — прослужив еще несколько лет, все же решили вернуться домой. Херульв настоял, чтобы нам дали два корабля и мы поплыли на запад.
Стюрмир замолчал, чтобы перевести дух и смочить горло вином, после чего продолжил свой рассказ.
— В Миклагарде мы по дешевке купили много шелка, чтобы потом выгодно продать его в Кордобе и взять у сарацин много разных товаров. Их мы и привезли сюда, вместе с подарками, которые Херульв просил передать нынешнему конунгу Фризии, кем бы он не был. А еще он просил передать по всем странам Севера, что служба басилевсу достойно награждается и что сам он будет рад видеть воинов из родной земли в своей дружине.
