Потом Маргарет повела меня в другие места внутри здания, где я раньше не бывал. Я видел женщин, которые сидели, женщин, которые стояли, и женщин, которые ели. Последняя группа заинтересовала меня больше всего; к сожалению, мы у них не задержались и пошли дальше. Маргарет хотела, чтобы я лежал «Смирно» на коленях у других людей. Мне не очень нравился весь этот процесс, но я слушался.
— Видите, какой он хороший? Тоби, ты хороший пес. Хороший пес.
Одна женщина подошла к дивану и легла на него, а меня положили на одеяло рядом с ней и дали команду. Женщина хихикала, и я умирал от желания поцеловать ее в лицо, но сделал то, что мне было сказано, и получил угощение. Я все еще неподвижно лежал там, добиваясь второго угощения, когда вокруг меня собралось несколько женщин.
— Хорошо, Маргарет, ты меня убедила. Можешь оставить его для своей работы, посмотрим, как он справится, — сказала одна из женщин.
Маргарет наклонилась и взяла меня.
— Он справится, сестра.
— Нет, он не подходит. Он всех взбудоражит и все перегрызет, — возразила другая женщина.
Следующим утром Маргарет надела на меня ошейник и вывела на поводке к своей машине.
— Тоби, ты такой хороший, — сказала она мне.
Мы поехали кататься на машине, и я снова стал собакой переднего сиденья! Хотя я еще не доставал до окна, чтобы высунуть из него свой нос.
Маргарет привезла меня в одно место, очень похожее на то, куда мы приходили с Сиджей полежать на кушетке. Я улавливал запахи многих людей и чувствовал, что некоторые из них больны. Тут было тихо, и пол был мягким.
Маргарет провела меня среди людей, и они или гладили, или обнимали меня, или, иногда, неподвижно лежали на кроватях и внимательно на меня смотрели.
— Смирно, — скомандовала Маргарет. Я сосредоточился на том, чтобы сидеть неподвижно, потому что я еще раньше научился — рядом с больными людьми надо вести себя именно так. Я не подал
Вскоре Маргарет отвела меня во двор под открытым небом, который со всех сторон был огорожен стенами. Я принялся безудержно носиться, расходуя накопленную энергию, а потом Маргарет дала мне веревку с резиновым мячиком на конце, и я стал трясти ее и таскать ее повсюду, жалея, что рядом нет другой собаки, чтобы разделить со мной веселье. Я видел, что из окон на меня смотрели люди, поэтому прилагал все усилия, чтобы устроить им настоящее шоу.
Потом Маргарет завела меня обратно в здание и показала мне клетку:
— Вот, Тоби. Это твой дом.
На полу клетки лежала новая подушка, и когда Маргарет, присев на корточки, похлопала по ней, я послушно пошел и сел на нее.
— Это твоя кровать, Тоби. Хорошо? — сказала Маргарет.
Я не знал, должен ли я оставаться на подушке, но сильно устал и заснул. Проснулся я от голоса Маргарет:
— Здравствуйте, наберите мне, пожалуйста, сестру Сесилию. Спасибо. — Я сонно посмотрел на нее. Возле лица она держала телефон и улыбнулась мне, когда я зевнул. — Сесилия? Это Маргарет. Я еще с Тоби в хосписе. Нет, даже лучше, они обожают его. После обеда некоторые пациенты наблюдали, как он играл во дворе. Ни разу не гавкнул. Да, очень. Спасибо, Сесилия. Это особый пес.
Я услышал слово «пес» и пару раз вильнул хвостом, перед тем как снова погрузиться в сон.
В течение следующих нескольких дней я привыкал к новой жизни. Маргарет приходила и уходила, однако не каждый день, и скоро я запомнил имена трех других женщин. Фрэн, Пэтси и Мона водили меня на встречи с людьми, лежащими в постелях. Пэтси сильно пахла корицей и слегка собакой, но никто из них не носил длинную струящуюся одежду, как Маргарет. Они говорили мне лежать смирно, и я устраивался рядом с человеком. Иногда люди хотели со мной поиграть, иногда они меня гладили, а чаще всего они просто спали, и почти всегда я чувствовал их радость.
— Ты древняя душа, Тоби, — сказала мне Фрэн. — Древняя душа в теле молодой собаки.
Я завилял хвостом, услышав нотки похвалы в ее голосе. Да, люди такие, они говорят что-то и говорят, не произнося слов «хороший пес», однако имеют в виду именно это.
В свободное от визитов время все это место было в моем полном распоряжении. Все подзывали меня к себе. Некоторые из людей сидели в креслах, некоторые могли двигаться, если Фрэн или кто-нибудь другой стоял позади и толкал их. Они любили меня, обнимали меня и тайком давали угощения.
Больше всего мне нравилась кухня, где мужчина по имени Эдди постоянно готовил еду. Он давал мне команду сидеть и предлагал восхитительное угощение, несмотря на то что сидеть — самый простой трюк для собаки.
— Мы с тобой здесь единственные мужчины, — говорил Эдди. — Поэтому должны держаться вместе, да, Тоби?
