– До нас дошли слухи о резне на побережье Тореи.
– С прискорбием должен признать, что резня случилась. А какой статус имеют эти два господина? – поинтересовался он, указывая на стражников.
– Я решила, что в Ордене должны быть не только дьякониссы, но и дьяконы. Эти двое были первыми посвященными. Раньше они служили стражниками, так что в свободное от освоения наук время обучают всех членов ордена Метрологов искусству владения оружием.
Дьяконы поклонились Ларону. Он пристально осмотрел их. Осанка и уверенная манера держаться выдавала в них привычных к сражениям бойцов, но и в уничтоженных поселениях было много крепких воинов.
– Флот регента Банзало был полностью разгромлен, а сам Банзало погиб, – сообщил Ларон, предпочитая говорить о случившейся трагедии, чтобы избежать обсуждения причин своей очевидно бессмысленной остановки на Гелионе. – Варсовран жив, и он добрался до Серебряной смерти раньше меня.
Едва ли можно было принести худшие новости. Прошло некоторое время, прежде чем Терикель смогла преодолеть эмоции и заговорить:
– Я не вижу среди вас ни Достопочтенную Веландер, ни Друскарла, – осторожно начала она, опасаясь опять услышать безрадостные новости.
– Душа Веландер был разрушена в Ларментеле, но ее тело теперь занимает достойная преемница. Я отослал ее в безопасное место в сопровождении Друскарла. – Ларон не собирался упоминать о предполагаемом предательстве евнуха. Его рассказ и без того звучал слишком мрачно.
– Вот и опять сократилось число Метрологов, – вздохнула Терикель. – Я тайно отослала архивы и большинство наших книг в Скалтикар. Их увезли четыре священницы. Нападение Варсоврана на Гелион – всего лишь вопрос времени.
– В таком случае почему вы все еще здесь?
– Храм Гелиона и виноградники – это все, что осталось у ордена. А после того как люди с «Зеленой пены» рассказали об участи колоний, никто не хочет давать мне за эту собственность мало-мальски подходящую цену. Однако, выслушав тебя, я пришла к заключению, что должна немедленно собрать своих людей и привести их на борт первого же подходящего корабля, бросив на острове все, что не сможем унести с собой.
– Я могу вам помочь, – заметил Ларон с поклоном. – В трюме «Лунной тени» хранится золото, привезенное с Тореи, и часть его, согласно договоренности, принадлежит вам.
– Золото? – удивилась Терикель, давно оставившая надежду, что вампир выполнит обещание. – И о какой сумме идет речь?
– На вес около шестисот фунтов.
Потрясенную Терикель провели на корабль, затем в трюм, где хранилось золото. Ларон остался на юте, наблюдая за гаванью. Несмотря на огромный поток беженцев, уже покинувших остров, в порту царило оживление. Авантюристы, нищие, воры, мошенники стекались сюда с плацидийского побережья, чтобы воспользоваться преимуществами безвластия и всеобщего смятения. Через некоторое время на палубу поднялась Терикель с полной горстью золота.
– Ты спас нас в одно мгновение, – произнесла она, до сих не веря собственной удаче, словно монеты могли в следующую секунду растаять в воздухе.
– Тогда уезжай завтра утром, – бросил в ответ Ларон.
– Мы уедем, как только все упакуем…
– Упакуйте вещи за эту ночь, а утром с первым приливом уходите в море.
– Но Ровал все еще в темнице. Надо освободить его и забрать с собой.
– Высокоученая Терикель, это представляется слишком сложным предприятием, а времени у нас в обрез.
– Ровал должен уехать с нами. Я посещаю его ежедневно и… короче: он поедет с нами, и конец разговорам.
– Тогда нам придется освободить его сегодня ночью. Количество срочных дел стремительно возрастает. Это напоминает мне Акр накануне финального штурма.
– Акр? Никогда не слышала о таком месте.
– Я бы очень удивился, если бы слышала. Я чувствую себя обреченным, болтаясь здесь. Впрочем, займемся насущными проблемами. Золото разделили честно?
– Ларон, если ты настолько порядочен, что вообще его привез, тебе, несомненно, можно доверять. Ты мог пойти в любой другой порт Плацидийского океана, у тебя не было нужды возвращаться сюда.
– Я дал слово чести, а честь – единственное, что я по-настоящему ценю. Так уж я устроен.
Терикель сняла с пальца золотой перстень с печатью, вложила его в руку Ларона и сжала его холодные пальцы:
– Это кольцо принадлежало священнице Ордена Метрологов, которая умерла здесь многие годы назад. Возможно, это последний предмет такого рода. Полагаю, он должен принадлежать тебе.
– Достопочтенная Старейшина, я не могу его принять, – сказал Ларон, протягивая кольцо назад, – ведь оно принадлежит ордену.
Она взяла перстень, но в следующую секунду надела ему на палец, прежде чем он успел отдернуть руку:
– Прими его, Ларон. Потому что никогда больше не будет Братства ордена Метрологов. Мои новые, недавно посвященные дьяконы, которые со временем станут священниками, совсем не то же самое…
– Тихо! – прервал ее внезапно насторожившийся Ларон.
Он всматривался в темноту, приложив ладони к ушам «раструбом». Свет Мираль заслоняли облака, но дул легкий ветерок и океан оставался спокойным.