– А теперь позвольте мне изложить своими словами, – произнес адмирал Тореи. – Так вы увидите, как я это понял собранные данные, и сможете рассудить, прав я или ошибаюсь.
– Хорошо, адмирал.
– В этом городе живет учительница танцев по имени Сайрет. Она занимается в основном танцем живота, она безумна, и еще она – бывшая королева Диомеды, свергнутая с престола тем, кто стал королем. Которого в свою очередь свергли мы, когда захватили Диомеду. Он возглавил бунт и убил ее мужа и детей.
– Да, адмирал.
– Но почему он не убил и ее тоже?
– Жители Диомеды считают, что убийство сумасшедших навлекает несчастья. Их боги…
– Ладно, вопрос закрыт. Эта безумная бывшая королева и преподавательница танца живота имеет много учеников. Одна из ее учениц – юркая сарголанская принцесса по имени Сентерри, которая якобы тайно живет в Диомеде уже несколько месяцев, но о присутствии которой властям известно с первой минуты, как она ступила на землю порта.
– Да, адмирал.
– Почему мне не доложили об этом два месяца назад?
– Большинство информаторов и шпионов бывшего короля присоединились к подпольному сопротивлению, направленному против нас. Вчера один из шпионов попал в наши руки. После непродолжительных пыток мы предложили ему сумму золота и свободный проход в порт, и он тут же выдал местоположение Архивов Королевской службы безопасности.
– Ага, понимаю. Я хочу поговорить с ним.
– Сегодня утром его убили, адмирал.
– Это тоже можно понять. Так, возвращаясь к докладу… Другая подозрительная особа, изучающая танец живота, является исключительно могущественной, но слегка располневшей воллшебницей из Северного Скалтикара. Ее зовут Уэнсомер.
– О, прошу прощения, адмирал, мы не считаем, что Уэнсомер представляет проблему…
– Знаю-знаю. В записке говорится: «Безвредная для всех, кроме сладких пирогов». Также тут написано, что в Диомеде живет ее мать. В графе «причина визита» она по прибытии написала: «из-за избыточного веса».
– О да.
– Она прибыла в кондитерскую столицу мира, чтобы избавиться от избыточного веса?
– Э-э-э… ну да, – отозвался начальник службы безопасности, проводя пальцем под воротничком и чувствуя, как покрывается холодным потом.
Фортерон встал, подошел к своему подчиненному и принюхался:
– Не похоже, что вы пьяны.
– Я не пьян, ваша честь.
– И все же вы написали вот это?
– Ваша честь, но это все правда.
Фортерон медленно вернулся к своему креслу. Он сел и помассировал виски.
– Я – адмирал, – тихо и отчетливо произнес он. – Я потопил много вражеских кораблей, я разрабатывал стратегию и тактику боя, одерживал победы и обеспечивал благосостояние и здоровье тысяч моряков и пехотинцев. Танец живота несколько выходит за пределы моей компетенции. Я хочу сказать, он, конечно, радует глаз как представление, сопровождающее пир. Мне нравится наблюдать за извивающимися женскими телами, как и любому нормальному мужчине, но и только.
– Я совершенно согласен с вами, адмирал.
– Так вот, сейчас я хотел бы услышать внятные объяснения: что здесь происходит?
– Я тоже хочу во всем разобраться, ваша честь.
Но это был не тот ответ, на который рассчитывал Фортерон.
– Войны начинаются как по прихоти королей, так и по объективным причинам, – начал адмирал, с трудом сдерживая нарастающий гнев. – Если у какой-то принцессы возникла прихоть освоить танец живота, то у ее отца может возникнуть прихоть развязать войну, если мы будем недостаточно громко хлопать на ее премьерном выступлении.
– Безусловно, адмирал.
– Я полагаю, нам не повредит встреча с ней.
– Я бы советовал соблюдать осторожность, адмирал. Если она берет уроки в тайне, вы можете испортить сюрприз, который она готовит отцу.
– В таком случае мы устроим тайную встречу. Позаботьтесь об этом.
– Если вам будет угодно, адмирал, в какой день?
– Сегодня.
– Но… но, адмирал, сейчас около полуночи.
– Так поспешите!
Несмотря на страсть Сентерри к приключениям, она никогда не попадала в обстоятельства, которые можно хотя бы приблизительно назвать рискованными. Ей нравилось действовать тайно, ничем не рискуя, в Диомеде она так и жила. Город был занят иностранными войсками, но рынки оставались открытыми едва ли не с первого дня оккупации, а на заход в порт торговых судов и отгрузку товаров не налагалось ни малейших ограничений. Уверенная, что сможет вернуться домой в любой момент, Сентерри решила не покидать город. Однако в письмах семье выдумывала истории об опасностях, хаосе, беззаконии, якобы царивших на улицах, об ужасных, злобных завоевателях. Она красочно описывала, как скрывается от ежедневно грозящего ей ареста, не может найти способ вырваться из города, героически прячется в доме купца Арамедея, как помогает перепуганным горожанам укрывать беженцев с Тореи.
И ее письмам верили, а отец Сентерри был императором.