– Сомнения? – воскликнул принц, и в голосе его зазвучала угроза.
– Ваше высочество, да, сомнения. Я беспокоюсь, что торейцы могут говорить правду о том, что принцессу Сентерри захватили в плен кочевники, а потому искать ее надо не на побережье, а в глубине континента, в больших городах, на рынках, где хозяйничают работорговцы, к северу от пустыни. А поскольку я хотел быть уверенным в своих соображениях, я предпринял широкие поиски, в пределах своих ограниченных средств, разумеется. Я допрашивал каждого погонщика, купца, любого, кто имеет малейшее отношение к работорговле и контактам с кочевниками…
– Ты получил известие о Сентерри? – принцу уже много раз приносили подобные известия, и все они оказывались ложными.
– Я получил известие о девушке, которую зовут Сентерри. Она недавно появилась на рынке рабов в Хадьяле. У нее огненно-рыжие волосы, и ее продавали вместе с двумя другими девицами.
Теперь губернатор уловил в лице принца искренний интерес. Его ближайшее окружение тоже замерло в ожидании. У Сентерри были две служанки, которых, по словам торейцев, тоже похитили кочевники. Это было известно только самым близким к императорской семье лицам, высшей знати.
– Эта информация нуждается в проверке, необходимо выслать туда вооруженный отряд, – решил принц. – Возьмите десяток солдат и направьте их в Хадьял. Узнайте имена других двух девушек. Миллионы людей слышали имя Сентерри, но никто не знает, как зовут ее служанок. Это проверка для мошенников и глупцов.
– Мой информатор заявил, что их зовут Перим и Долвиенн.
На лице принца вдруг появилось такое странное, напряженное выражение, что губернатор Ройлеан на мгновение поднял руки, словно хотел защититься от удара. В зале воцарилась гробовая тишина. Ройлеан затаил дыхание.
– Губернатор Ройлеан, через четверть часа ты должен быть готов выехать верхом во главе отряда. Вы направляетесь в Хадьял – принц развернулся к своим генералам. – Мне нужно пять тысяч копьеносцев. Мы едем на север, следом за губернатором. Быстро! – Он вскочил с места, резко крутанулся на пятках, снова разворачиваясь к потрясенному губернатору: – Отныне тебя надлежит называть герцогом Ройлеаном, – провозгласил принц. А потом он покинул зал.
Оказавшись в столовой академии, Ларон несколько раз демонстративно зевнул. Он был последним явившимся к завтраку, и его имя отметили в свитке, но когда он взял поднос и опустился на свое место за столом, он вдруг понял, что от его тела все еще исходит сладковатый аромат Пеллиен. Он осторожно огляделся. За его столом сидели только другие студенты, если не считать Лавенчи, но она находилась на противоположном конце. «Ну, если все они истинные девственники, то не сумеют распознать запах, который от меня исходит», – подумал Ларон. В Диомеде о дакостианцах почти никто не знал. Ларон снова зевнул, на этот раз непритворно. Если он что-то и потерял в компании Пеллиен, так это несколько часов сна. Пожалуй, занятия в этот день будут даваться ему нелегко.
– Ты что, возжигал благовония за успех на экзаменах? – насмешливо поинтересовалась Лавенчи, проходя мимо него.
Она относилась к числу преподавателей, но ей пока доверяли лишь проведение практических занятий. У нее было свежее, нежное лицо, но слишком угловатая фигура, белые волосы, собранные в пучок на макушке, и странноватые глаза, типичные для всех альбиносов.
– Да… Все именно так. Я очень много работал прошлой ночью.
Студенты за его столом завершали завтрак и собирали посуду и подносы. Ларон одним глотком выпил виноградный сок и закинул в рот пригоршню виноградин. В следующее мгновение он остался за столом в одиночестве, если не считать сидевшего напротив Старракина.
– Вот уж не ожидал встретить тебя в таверне Баргермана, – заявил виндиканец, решив взять быка за рога.
Ларон пристально посмотрел на него, но Старракин не опустил глаза.
– Прошлой ночью я занимался, – твердо и отчетливо произнес бывший вампир.
– Что? И что же ты изучал? Пакет устриц и два кувшина кларета в компании старой шлюхи?
Слово «старая» Старракин произнес зря. Для Ларона имело значение только очарование Пеллиен, а вовсе не ее возраст. Конечно, его трудно было определить по внешнему виду. Между двадцатью и сорока, по крайней мере. Но в данном случае на кону была честь. Честь женщины. Честь его любовницы. И Ларон перешел в нападение.
– Если ты проводишь так много времени в таверне Баргермана, это означает, что ты превышаешь установленную норму расходов, – начал он ровным, подчеркнуто невозмутимым голосом.
– А у тебя, наверное, есть богатый покровитель, у которого полно золота, – парировал Старракин.
– О да, очень, очень богатый, – кивнул Ларон. – И щедрый.
– Пять золотых паголов – и едва ли я смогу припомнить свой визит к Баргерману.
– Я не делал ничего такого, что стоило бы платы в пять паголов за молчание.
– Ты ужинал с женщиной. Ты купил два пирога, два кувшина вина.
– Я был с приятелем-студентом, и мы закусывали, пока штудировали книги.