– Следите за окрестностями, попробуйте разыскать хоть что-нибудь съедобное и не увлекайтесь поеданием припасов, привезенных с собой.
В пяти сотнях миль к северу, в устье реки Темельер, вновь созданный порт Банзало собрал около двух тысяч жителей, когда регент решил короноваться и принять титул императора. Дома строились исключительно из камня, а будущие сады и огороды удобрялись илом и водорослями. Там должны были вырасти помидоры, бобы и лук. На камнях сушилась морская капуста, в море выходили лодки рыбаков. Раскопки в ближайших руинах, где можно отыскать золото и серебро, велись вяло, так как на первых порах у людей не было особой нужды в драгоценных металлах. Гораздо важнее было заложить основы урожая.
Императора Банзало короновали на городской площади, гораздо более скромной по размеру, чем главная палуба флагманского корабля нового монарха. Затем Банзало направился в Жирональ во главе основного флота. Крошечная столица погрузилась в рутину строительных работ, добычи ила и взращивания огородов. Цыплята, привезенные с Гелиона, отлично подрастали на корме, стоящем из рыбьих остатков и водорослей, а подрастающие в новых условиях куры учились самостоятельно добывать еду на взморье.
Просус Хейпорт стал землевладельцем при условии несения службы в городском ополчении. Вместе с братом Красфи он следил, чтобы грабители не высаживались на землях, принадлежащих новому императору, и не пытались украсть золото, объявленное собственностью Банзало. Кроме того, в обязанности ополчения входило поддержание мира между поселенцами, которые часто ввязывались в склоки при установлении и уточнении границ новых участков.
– Холодная ночь, – заметил Просус, которому выпало очередное дежурство.
– Рассвет уже скоро, – отозвался Красфи.
– Через десять лет здесь будет целая толпа, – рассуждал Просус от нечего делать.
– На мой взгляд, и сейчас народу больше, чем нужно, – проворчал нелюдимый младший брат.
– Но лет через десять здесь будет большой город, и мы станем кормить его жителей. И от возчиков отбою не будет. Я заказал пару коз с Гелиона – для размножения. Хорошо пойдет козье молоко, и шерсть, и сыр, и масло.
– Куры, – возразил Красфи. – С ними оборот быстрее.
– Люди не могут носить перья, братец, во всяком случае я не могу. А сейчас…
Просус осекся на полуслове, пристально всматриваясь в морскую даль и жестом приказывая Красфи хранить молчание.
– Показалось, что я слышал всплеск, – пояснил он через пару минут. – Ты ничего такого не слышал?
– Только это и слышно. Волны плещут без перерыва.
– Может, корабль.
– Мираль уже встает, мы бы увидели корабль.
– А если это шлюпки с корабля? – предположил Просус, протягивая руку к висевшему на поясе колокольчику. – Вон там! Видишь низкие тени! Три шлюпки, нет – шесть… десять… О нет, нет, драконье дерьмо, их там десятки!
Просус отчаянно зазвонил в колокольчик, все еще не веря своим глазам. Одновременно из-за мыса появились новые ряды шлюпок. Оба дежурных были облачены в кожаные доспехи, головы их перевязаны плотными лентами, предохраняющими от легких ударов, но шлемы остались где-то возле скал, и теперь уже не осталось времени вернуться за ними. Красфи бросил копье в одного из первых ступивших на землю пришельцев. Человек рухнул, но на смену ему уже шел другой. Просус тоже метнул копье, поразив одного из незнакомцев в бедро, а потом взялся за боевой топор, принадлежавший когда-то его деду. Просус сражался отчаянно, размахивая топором, то и дело вонзавшимся в живую плоть. На мгновение в свете Мираль перед ним появилась голова высокого врага, и Просус поразил его ударом в шею. Но в следующее мгновение он потерял равновесие и рухнул на землю, еще не понимая, откуда льется кровь, а потом на него обрушился град ударов.
Другие поселенцы спешили из своих недостроенных каменных домов на берег, чтобы сражаться с чужаками. Но не успели они отойти от жилищ, как выяснилось, что толпы пришельцев окружили городок плотным кольцом. Ополченцы рассчитывали встретиться с неорганизованными бандами случайных грабителей, но натолкнулись на хорошо спланированную атаку, проведенную профессиональными воинами, закаленными в боях. Повсюду раздавались крики ужаса и боли, испуганный плач женщин и детей, которые пытались бежать в неизвестность и темноту мертвого континента, но находили быструю смерть под топорами и мечами безжалостных морских пехотинцев. К чести видарианских поселенцев надо сказать, что некоторым из них удалось построиться, создав линию обороны вдоль недавно начатой городской стены. Отступать им было некуда и ждать помощи не от кого. Другая часть ополченцев покинули товарищей, пытаясь спасти свои семьи.
– Шлемы! На них шлемы – у всех до одного! – крикнул один из поселенцев.
– Убить их всех… – успел откликнуться другой, прежде чем ему перерезали горло.