– Это военные, они прибыли, чтобы стереть поселение с лица земли. Все, что они не могли унести с собой, разбито или уничтожено иным образом. Даже запасы дерева сожжены дотла. Они были дисциплинированными и пунктуальными в своих действиях. Пираты так себя не ведут.
– Они сожгли все дерево? Дерево на Торее ценится дороже золота. Оно нужно повсюду, и грабителям, и поселенцам…
– Морские пехотинцы Варсоврана? – высказал мучившее его предположение сержант, протягивая капитану дамарианский кинжал, обнаруженный в одном из тел.
В это время со стороны кормовой части корабля донесся шум, а мгновение спустя на палубе появилась Хелди, энергично отбивавшаяся от двух матросов, которые пытались ее задержать. В след за ней спешили ее сыновья. Женщина бросилась к капитану, мальчики прижались к матери, и она обняла их за плечи, с молчаливой надеждой вглядываясь в суровые лица капитана и сержанта.
Капитан беспомощно развел руками.
– Там никто не уцелел, – мягко сказал он.
– Но…
– Боевики Варсоврана. Если бы я не был так заинтересован в твоем обществе и не затянул путешествие на пару дней, мы могли появиться как раз… Хелди, ты спасла всем нам жизнь.
И они вновь вышли в море, решив добраться вдоль побережья до следующего поселения. На закате им встретилась рыбацкая лодка, которая ушла на промысел до налета морских пехотинцев. Перепуганные люди рассказали, что внезапно появилось множество галер с косыми парусами и голубыми эмблемами Варсоврана на флагштоках. Просто чудо, что воины не заметили маленькую лодку. Позже рыбаки рискнули выйти на берег возле поселения Драмил и обнаружили там только двух выживших: священницу ордена Метрологов, направленную на Торею Старейшиной Терикель, и молодого каменщика. Они в момент нападения отошли от поселения в сторону руин, и потому их не нашли. Они видели все, что происходило в неверном свете Мираль, а потом прятались в руинах до рассвета, пока воины обыскивали дома, крушили все, добивали раненых и ловили здоровых, чтобы превратить их в рабов.
– Вы говорите, что искали среди руин место для того, чтобы заложить часовню, Достопочтенная Джюстива? – уточнил капитан.
– Это так.
– Ночью?
– Я хотела удостовериться в том, как будет выглядеть избранное место в свете Мираль. Это очень важно для проведения некоторых церемоний.
– Но когда вы ушли из поселения, Мираль еще не взошла.
– Но Лупан и Бальвия уже светили.
– А каменщик?
– Он давал мне технические советы.
– По словам рыбаков, вы захватили с собой толстый плед и пару кувшинов кларета, привезенного из центральной Акремы.
Молодая священница нахмурилась:
– Безбрачие в ордене Метрологов теперь не считается обязательным, – буркнула она.
Как ни странно, это признание совершенно удовлетворило капитана. Собственно, этого он и добивался.
– О да. Это заявление было сделано совсем недавно. Шпионы Варсоврана еще не могли узнать об этом. Отлично, Достопочтенная сестра, я верю вашим словам. Ваши упражнения с каменщиком не только спасли вас от дамарианских морских пехотинцев, но и меня убедили в том, что не следует перерезать вам глотку.
Внезапно Джюстива испытала приступ благодарности и сочувствия по отношению к Терикель, которую тоже спасло именно пребывание в неподобающей постели в решающий момент.
Прекратив дальнейшие расследования и поиски, капитан «Зеленой пены» отдал приказ покинуть побережье Тореи и направляться на северо-запад, подцепив на буксир рыбацкую лодку. Капитан сделал запись в судовом журнале, что двадцать восьмого числа седьмого месяца 3140 года города новой Видарианской империи пали под ударами дамарианских морских пехотинцев, прибывших на кораблях Варсоврана. Это была самая обширная империя в истории Тореи, но срок ее существования от основания до крушения оказался самым коротким.
Веландер обратила внимание, что пейзаж Тореи заметно менялся по мере продвижения в глубь континента. Районы вокруг Ларментеля выжигались несколько раз подряд, так что вместо остекленевшей корки песчаных берегов здесь лежал толстый, сплошной слой стеклянной лавы, разнообразие в который вносили только крупные огарки шлака и оплавленные скалы. Время от времени встречались неровные участки окаменевшей красноватой породы, напоминавшее по форме волны на воде. Порой застывшие потоки стеклянной лавы на холмах напоминали реки. Руины городов утопали в стекле, натекавшем с возвышенностей и застывавшем на улицах и площадях. Города буквально растаяли в этих стеклянных озерах. Большая часть руин в глубине континента была настолько растворенной в этом окаменевшем потоке, что добыча золота из твердой массы представляла собой чрезмерно трудную задачу, не стоившую затрат.