Б а р м и н (с закрытыми глазами, в сторону, куда ушла Софья Петровна). Зачем ты тешишь самолюбие, прикрывшись от меня Тоськой, как щитом? Остерегись заражать человека ненавистью — рано или поздно она обернется против тебя… Соня! Куда ты? Я просил стакан воды. Хотя бы глоток… Пить!
Т о н я (ставит крынку на стол, подходит к дивану, испуганно). Степан Тимофеевич!
Б а р м и н (так же). Постыдно отказать человеку в глотке воды. Положено радушно принимать крушенье потерпевших.
Т о н я (кричит). Степан Тимофеевич!
Б а р м и н (открывает глаза, смотрит на Тоню, после паузы). Да?
Т о н я. Что с вами?
Б а р м и н. Со мной? Ничего. Кажется, я немного вздремнул.
Т о н я (дотронулась до его лба). У вас жар.
Б а р м и н. Ты считаешь? Может быть, я слегка и прихворнул. (Бодро.) Но это, Антонина, пустяки. Я ведь богатырской силы человек. Кстати, про свои успехи в боксе я тебе еще не рассказывал?
Т о н я. Вы бредили.
Б а р м и н. Я? Не может этого быть. (Осторожно.) Что я говорил?
Т о н я. «Положено радушно принимать крушенье потерпевших».
Б а р м и н. Это не я говорил.
Т о н я. Я слышала только сейчас.
Б а р м и н. Это Эврипид говорил. Я археолог, ничего удивительного, что мне снятся древнегреческие сны.
Т о н я. Зачем вы притворяетесь? Боитесь меня напугать? У мамы сердечный приступ был. Она и сама решила, что умирает. А я будто окаменела. Будто и не замечала, что у нее ни кровинки в лице. Положила ей мокрое полотенце на грудь и сидела рядом, пока врач не пришел.
Б а р м и н. Я не знал, что у твоей мамы больное сердце. Давно?
Т о н я. Она врачу сказала: с детства. Ревмокардит.
Б а р м и н. Странно. Зачем, ей было это скрывать от меня?
Т о н я. Она и от меня скрывала, пока не прихватило ее.
Б а р м и н (помолчав). Подай мне воды.
Т о н я (приносит стакан воды). Я вам малины заварю и среди лекарств чего-нибудь от жара поищу.
Б а р м и н. Малина сойдет. А лекарств — ни-ни. Смотри и удивляйся, Антонина, покуда я есть. Сейчас я встану и дойду до стола.
Т о н я. Это зачем? Вы же не дитя малое — старик.
Б а р м и н. Бармин, эта девочка посмела назвать тебя стариком. А ну, встать. (Садится. На то, чтобы встать, у него нет сил. Улыбнулся.) Впрочем, не ты ли утверждал, что хвастовство — это самый смешной из твоих недостатков? Борись с недостатками, Бармин. Не вставай. (Ложится.)
Т о н я. Согреетесь возле печки, пропотеете — болезнь и уйдет.
Б а р м и н. Ты умница. А не уйдет сама — мы ее выгоним взашей. Что ей тут делать, с нами в избе?
Т о н я. Вставайте, до постели вас доведу.
Б а р м и н. Раненых с поля боя выводят. А я сам добреду.
Т о н я. Да будет вам гордиться передо мной! Обнимите меня за плечо.
Б а р м и н (сдает позиции, прикрываясь чрезмерной галантностью). Что ж, если хозяйка настаивает, я думаю, гость не может ей отказать.
Т о н я. Думайте, что хотите. Только скорее. Мне неудобно: на корточках сижу. (Ведет Бармина к кровати за занавеской.) На больную ногу старайтесь не наступать… Вот так. Горе вы мое. Небось вас еще вчера после купанья в реке прихватило. И насчет костра — не забыли вы. Сказали бы прямо: сил не было до порога дойти.
Б а р м и н (остановился). Заметь, Антонина, я молчу. Я не согласен с тобой, но молчу. (Вдруг.) Вертолет.
Т о н я (испуганно покосилась на Бармина). Потерпите немножко, я вам сейчас полотенце на лоб положу.
Б а р м и н. Погоди. (Прислушиваясь.) Вертолет.
Т о н я. Какой еще вертолет?! Откуда? Ветер свистит.
Б а р м и н. У меня слух наметанный. Говорю тебе: вертолет.
Т о н я. Ну и пусть вертолет. Может быть, куда-нибудь из главного лесничества летят. (Заводит Бармина за занавеску, выходит.) Раздевайтесь и укладывайтесь. (Достает из ящика в буфете полотенце, выходит в сени, чтобы намочить его в воде, возвращается.) Легли?
Б а р м и н. Лег.
Т о н я (уходит за занавеску). Ну и пышет от вас… Теперь помолчите и постарайтесь уснуть. (Выходит и задергивает занавеску.) Не сегодня завтра Федор Кузьмич вернется, выходим вас. (Накидывает пальто, выходит.)
Б а р м и н (после паузы, из-за занавески). Если я буду бредить, ты не пугайся. Наука разрешает. При температуре это нормальная вещь. (Помолчав.) Антонина, а ведь других детей у меня нет. Кроме тебя — никого… Кроме тебя и мамы твоей. Такие-то вот пироги.
Пауза.
Входит Т о н я. Снимает с огня чайник, заваривает малину.
