Миша подставляет сложенные ладони. Наталья Павловна опускает в них клочки телеграммы. Миша бросает клочки в урну, стоящую возле кулис. Этим жестом он как бы приглашает Наталью Павловну к временному прекращению военных действий.
(С той же горькой усмешкой.) Зато Елена Сергеевна очень красива.
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Да, мне говорили об этом.
М и ш а. Вчера отец собирался на корты в Лужники. Теперь я знаю: он пошел бы туда с вами.
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Вчера разыгрывалось первенство столицы.
М и ш а. Когда-то отец был одним из лучших теннисистов Москвы. Он до сих пор по субботам ходит на корты ЦСКА.
Н а т а л ь я П а в л о в н а (кивнув). Лет пять назад мы познакомились именно там. Правда, тогда я не знала, что Константин Алексеевич геолог.
М и ш а (внимательно посмотрел на Наталью Павловну, не сразу). Интересно, что помешало вам довести свою игру до конца?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Прибегая к вашей терминологии, довести свою игру до конца мне помешало только то, что я женщина.
М и ш а. Не понимаю.
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Природа повелела нам принимать на себя удары, предназначенные для тех, кто слабее.
М и ш а. Считаете, я слабее вас?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Я не в счет. Вы слабее вашего отца. Я вынуждена была выбирать между вами и им.
М и ш а. Похоже, вы сейчас очень довольны собой?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Не скрою, я провела в размышлениях нелегкую ночь, но теперь я довольна собой. (Возвращаясь к шутливому тону.) Я сожгла мосты и готова к новым ратным подвигам во имя приумножения полезных ископаемых. Надеюсь, теперь я вам не отвратительна и у вас исчезло желание аннигилировать меня. (Махнула рукой приближающимся Алене и Роману.) А вот и они. Пересадим их к ленинградцам и ляжем на обратный курс.
Входят А л е н а и Р о м а н. У Романа в кармане газета. Он подходит к машине и достает из сумки Натальи Павловны ракетку в чехле.
Р о м а н. Имеем вопрос. Это ваша ракетка?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Моя.
Р о м а н. Здесь написано «Н. Каретникова». Ваша фамилия?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Моя.
Р о м а н (Алене). Что я говорил! (Наталье Павловне.) А что, некая Марина Собко хорошая теннисистка?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Одна из лучших в Москве.
Р о м а н (Алене). Сходится. А могли бы вы выиграть у этой Марины Собко?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Могла бы. Но могла и проиграть.
Р о м а н (объявляет). Спортивные новости. (Достает газету, читает.) «Вчера в Лужниках на кортах Центрального стадиона состоялись финальные матчи на первенство столицы. Неожиданностью для зрителей явилось то, что на корт не вышла Наталья Каретникова, которой за неявку зачтено поражение. Таким образом, звание чемпионки присуждено Марине Собко».
А л е н а. Господи, первый раз чемпионку вижу в глаза. Неужто вы и вправду Каретникова?
Н а т а л ь я П а в л о в н а (забавляясь восторженностью Алены). Каретникова я. (Кивнув на газету.) Чемпионка — Собко.
М и ш а (вскочил на стул, ерничая). Ай да Миша Струнников! Ай да герой! (Поднял, как победитель, руку.) Слава, слава комару-победителю!
Р о м а н (отмахнувшись от него; Наталье Павловне, сочувственно). Вообще-то лично я за борьбу до победного конца. Но могу и другую позицию понять: «Лучше остаться непобежденной, чем проиграть на глазах у всего стадиона». Четко формулирую?
Н а т а л ь я П а в л о в н а (не смогла удержаться от улыбки). Вы гений.
Р о м а н (Алене). А я-то себе голову ломал. Вчера слышу, как она по телефону кому-то заявляет: а мне, мол, на спортивные титулы наплевать. Мол, судьба человека мне дороже. И по этой причине я отправляюсь на юг. Какого, думаю, человека? Чья судьба? Что, думаю, за тайны мадридского двора? А теперь вот же оно, ясно, о чьей судьбе она пеклась — о собственной, о своей. Называется психологический стресс. Алена Дровосековна, давай пожмем друг другу наши простые руки. Пускай они мечутся. Прут в никуда. Один от разочарования, другая от гордыни. И давай простим Мишке то, что он сам себе телеграфные вызовы шлет. Черт с ним. (Мише.) Отваливай. Не пропадем.
