Радисты лихорадочно трудились. Пот катил с них градом, не меньше, чем с нас, «шарманщиков». Наконец в антенну передатчика пошел ток, и Торстейн торжествующе указал нам на стрелку прибора, — она медленно ползла вверх, когда он нажимал на ключ. Наконец-то!
Мы крутили как сумасшедшие; Торстейн вызывал Раротонгу. Не отвечает. Еще раз. Передатчик ожил, но Раротонга нас не слышала! Мы стали взывать к Галу и Фрэнку в Лос-Анжелосе, затем к военно-морскому училищу в Лиме, — бесполезно.
Тогда Торстейн стал давать CQ, — иначе говоря, он обращался ко всем радиостанциям, которые слушали в этот момент на нашей волне.
Это помогло. Эфир не спеша пропищал нам что-то в ответ. Мы поспешили откликнуться. И снова неторопливый ответ:
— Меня зовут Пауль, живу в Колорадо, как звать тебя, где живешь?
Значит, нас услышал радиолюбитель. Мы снова завертели мотор, и Торстейн передал:
— Здесь «Кон-Тики», мы высадились на необитаемом острове в Тихом океане.
Пауль не поверил ни единому слову. Он подумав, что какой-нибудь коротковолновик с соседней улицы решил подшутить над ним, и не стал даже отвечать. Мы рвали на себе волосы от отчаяния: сидим под пальмами ночью на заброшенном островке, а нам даже верить не хотят!
Торстейн не сдавался, — он снова схватился за ключ и стал без конца слать в эфир: «Всё в порядке», «Всё в порядке», «Всё в порядке». Надо же было как-то дать знать, чтобы остановили спасательные мероприятия.
Вдруг слабый писк в приемнике:
— Чего же ты расшумелся, раз всё в порядке?
И снова полная тишина.
Бессильные что-либо предпринять, мы готовы были биться головами о пальмы, пока не свалятся все орехи. Один бог знает, что бы мы выдумали, — если бы нас вдруг не услышали сразу и Раротонга и старый добрый Гал. Гал уверял, что прослезился от радости, услышав знакомые позывные LI2B. Немедленно был дан отбой тревоге; мы снова остались в одиночестве на своем островке и повалились в изнеможении на ложе из пальмовых листьев.
На следующий день мы решили ничего не предпринимать, — просто наслаждаться жизнью. Кто купался, кто рыбачил или охотился на удивительных обитателей рифа, а наиболее энергичные занялись благоустройством жилища. На мысе, обращенном в сторону разбитого плота, мы вырыли на опушке ямку, выстлали ее листьями и посадили проросший орех из Перу. Тут же рядом выложили из кораллов пирамиду, указывавшую на то место, где лежал на рифах «Кон-Тики».
В течение ночи плот подвинуло еще дальше за барьер, и теперь он застрял между коралловыми глыбами, окруженный лишь небольшими солеными лужицами.
Эрик и Герман прожарились как следует в горячем песке и чувствовали себя отлично. Они решили отправиться на юг вдоль рифа и попытаться попасть на большой остров. Я предупредил их, чтобы они остерегались не столько акул, сколько мурен,[49]и они захватили с собой длинные ножи. Обитательница прибрежных вод Полинезии, мурена вооружена длинными ядовитыми зубами и способна перекусить ногу человеку. Она нападает молниеносно, и туземцы, отваживающиеся вступать в единоборство с акулой, боятся мурены больше всего на свете.
Большую часть пути по рифу Эрик с Германом прошли вброд, но кое-где им приходилось переплывать глубокие промоины. Они благополучно добрались до большого острова. Он весь порос пальмовым лесом и вытянулся в южном направлении под прикрытием рифа.
Наши разведчики дошли до южной оконечности и увидели, что коралловая гряда простирается еще дальше, в сторону других островов. На рифе лежали остатки большого четырехмачтового испанского парусника. Судно раскололось на две части, и кораллы вокруг него были усеяны ржавыми рельсами, которые так и не дошли до места назначения. Эрик с Германом вернулись обратно по другой стороне острова, но не обнаружили никакого следа людей.
Возвращаясь по рифу, они то и дело вспугивали экзотических рыб, решив поймать одну из них, они вдруг обнаружили, что окружены сразу восемью муренами, и поспешили вскочить на большую коралловую глыбу. Мурены медленно кружили около них — скользкие змеевидные бестии в черную и зеленую крапинку, толщиной в ногу, с маленькой головой, злыми змеиными глазками и острейшими зубами в дюйм длиной. Наши друзья пустили в ход ножи и ухитрились отрубить голову одной мурене и ранить другую. Запах крови моментально привлек целую стаю молодых голубых акул, — они набросились на искалеченных мурен, а двое охотников тем временем ускользнули.
