За ошибки приходится платить. Всегда. И Энрик, сын деревенского кузнеца, в один прекрасный день познал это не себе. Страх заставляет его бросить всё и отправиться, спасаясь от кары, в другие края, вместе с двумя рыцарями благородного ордена. Он не догадывается, что тем самым обрекает себя на участие в более важном деле, где ему предстоит познать значение выбора и ответственности за него. Выбора не только своего, но и чужого.
— Ты опять тут, Энрик. — Воскликнула Клаудиа, застав брата сидящим на деревянном полу над книгой. — Ты целыми днями здесь торчишь.
— Здесь лучше, чем снаружи. — Ответил ей невысокий парень лет шестнадцати с короткими грязноватыми тёмными волосами.
В последнее время он и вправду проводил в доме старосты всё время. Как и у отца здесь он был в безопасности от банды Дьюла, этого проходимца, пожри его Бездна.
В последние две недели дороги размякли из-за постоянных дождей и растаявшего снега, леса покрылись лужами, а северное болото разрослось так, что теперь почти окружало деревню полукольцом. Даже Большой Тракт размяк и расползся. Из-за всего этого большая часть ребят сидели по домам и притворялись примерными сыновьями.
— И много начитал? — Сестра заглянула через его плечо в книгу.
Энрику хотелось пересказать ей всё. Сдерживало лишь её ироничная улыбка и ощущение, что он сам не был уверен, что правильно понял прочитанное.
Среди книг в доме старосты были учебники по фехтованию, истории Теократии, Республики и Королевства, учебник по алхимии, а также книга по теории и основам магии.
Последнюю Энрик читал много раз, пытался делать жесты, использовать алхимические смеси, как указано в учебнике. Но для этого нужно было собирать травы, металлы и прочие вещи. Сейчас же под рукой была только зола, пепел и угли из камина. Они позволяли создавать огонь на несколько секунд, но не более того.
— Научить волшебству могут только другие волшебники. Книжки — это для обмана и заработка. Никто ещё не научился колдовать по книжкам. — Любил ворчать староста.
А учёба требовала денег. К тому же отец Энрика и слышать не мог об этом.
— На магов учатся только господа и торгаши. — Презрительно заявлял он.
И сегодня Энрик был готов с ним согласиться. Движения и слова, которые он повторял много раз уже казались ему лишёнными всякого смысла, пустыми ритуалами, за которыми ничего не стояло.
Клау устало вздохнула. — Хватит сидеть. Папка зовёт.
— Ну и пусть зовёт! Чего шуметь то? — рявкнул из соседней комнаты староста.
Старик много спал и мало ел. Как и все в деревне. Ждали окончания дождей и начала посевного сезона.
— Простите, дядя Биро. Энрик!
Парень спешно дочитал абзац и положил книгу на стол, оставив в ней веточку вместо закладки.
— Клау, я учусь.
— Лучше б ты сапоги шить учился. Книжки не защитят тебя от Дьюла и еды не дадут.
— А сапоги защитят?
— Папенька считает, что защитят. Мог бы ещё мечом махать. Всё равно лучше, чем бездельничать.
— У меня получалось вызывать огонь из золы и углей.
— Папка говорит, что это фокусы. Настоящие маги целые деревни сжигают, мёртвых из могил поднимают и головы всем дурят. Ты тоже хочешь всем головы дурить?
— Тебе и дурить нечего, Клау.
— Сам ты дурак. Вили, друг Дьюла, между прочим, мне предложение сделал. Теперь я за тебя словечко могу замолвить.
— Папа знает?
— Конечно. Он только рад благословить нас, когда подсохнет и можно будет провести церемонию.
Они вышли наружу. Едва заметно моросил дождик. Сапоги из плотной кожи захлюпали по грязи, погружаясь в вязкую жижу почти наполовину.
Они быстро шли по дорожкам между деревянными домами, иногда здороваясь с соседями.
Дом их семьи стоял на противоположном конце деревни, у заводи, которая теперь так же разлилась, затопив в том числе и луг, где деревенские пасли скотину.
Чтобы пройти к дому, теперь надо было выйти на тракт, пройтись немного на запад и, свернув затем на север, обойти ряд домов. На дороге им навстречу проехала карета, украшенная символами церкви Великого Пламени и сопровождаемая храмовой стражей в огненно-красных доспехах. Пара поклонилась карете и громко прокричала восхваление Великому Пламени, как положено было делать и перед жрецами и господами. Прошедшей осенью сын старосты забыл поклониться карете какого то жреца и был за это бит десятью плетями. А деревенский кузнец был едва не забит насмерть каким то господином, за то, что опоздал с заказом на десяток минут. Стража вынуждена была только стоять и смотреть, как тот бил уважаемого в деревне человека ногой в лицо.
После этого староста всех предупредил, чтобы были вежливы с любыми господами и прихоти их старались, по возможности, выполнять.
Сходя с тракта, они настолько увлеклись разговором, что не заметили, как их догнала троица ребят, старше Энрика лет на пять. Самый здоровый из них — почти вдвое больше Энрик, хищно улыбнулся.
— Ну здравствуй, Энрик. Многоуважаемая госпожа Клаудиа. — Вилли картинно поклонился, сохраняя издевательскую улыбку.
— Нам надо идти. — Не успел Энрик сделать и пару шагов, как его окружили ребята. У двоих из них сверкнули кинжалы. — Папка убьёт того, кто задержит мой приход.
— И долго ты будешь за папкину спину прятаться?
— А ты долго будешь меня преследовать?
Вилли усмехнулся. — Преследовать? Я не преследую тебя. Я передаю тебе послание от Дьюла. Он очень, очень недоволен тем, что ты не пришёл по его просьбе.
— А кто он такой, чтобы я к нему являлся? Великий понтифик?
