Дождь пролился, и стало все вокруг Еще благоуханнее и краше –Прохладой дышит молодой бамбук, Цветы раскрыли радужные чаши.Душистый пар струится от земли, Тростник пьянящий запах источает,Все склоны гор полынью поросли, Но здесь ее никто не замечает.Потока шум и птичьи голоса Сливаются в единый хор веселый, Над розовым кустом роятся пчелы,И бирюзой сияют небеса.Наступил праздник лета. Танский монах и его спутники любовались прекрасным летним пейзажем и печалились, что ничем не могут отметить наступивший праздник. Вдруг они увидели впереди высокую гору, преграждавшую им путь. Сюань-цзан придержал коня и, обернувшись, сказал:
– Видишь, Сунь У-кун? Впереди – гора. Боюсь, что там тоже обитают злые духи и оборотни. Нужно быть настороже.
– Не бойся, наставник! – хором отвечали ему ученики. – Ведь мы отдали себя на волю Будды, чего же нам бояться злых духов!
Танский монах успокоился, подстегнул коня и натянул поводья, чтобы скорей добраться до горы. Вскоре путники поднялись на отроги горы, откуда им открылась чудесная картина. Вот послушайте, что об этом написано в стихах:
Высокие горы приблизиться к небу стремились, На горных вершинах стояли стеной кипарисы,Угрюмые скалы красивым узором покрылись,Ползучие травы по каменным граням стелились, И мох одевал их своей бирюзовою ризой.Отвесные кручи гряда за грядою вставали, В глубины земли уходили разверстые бездны,И взор изумленный притягивали и пленялиШироким окружьем раскинувшиеся дали, Луга и долины в цветочном уборе прелестном.В густых можжевеловых рощах и в кущах тенистых Невидимых птиц раздавались и щебет и пенье, И каждый крылатый певец с превеликим уменьемС другим состязался, таким же, как он, голосистым.Тропинка крутая опавшими лепестками Была словно медью и золотом жарким покрыта,Гремучий поток меж высокими тростниками Стремил свои воды прозрачные, цвета нефрита.В местах, где не знали ловушек, тенет и капканов, Плодились и множились дивные птицы и звери;Козули и лоси, лисицы и обезьяны,Что странникам нашим встречались в пути непрестанно, Не ведали страха и к людям питали доверье.И только порой нарушало звериные игры, И только порой заглушало и щебет и пенье,Подобное грому, глухое рычание тигра, Невольно вводившее в трепет живые творенья.Меж листьев зеленых, таясь, наливались и зрели Плоды, издававшие дивное благоуханье,В высокой траве шелковистой цветы пламенели, Которым доселе никто не придумал названья.Наши путники, углубившись в горы, очень медленно продвигались вперед и, достигнув вершины, стали спускаться вниз по западному склону, совершенно гладкому и озаренному солнцем. Чжу Ба-цзе решил передохнуть и передал ношу Ша-сэну, а сам взял свои грабли и, размахивая ими, понукал коня. Но тот ничуть не боялся Чжу Ба-цзе и несмотря на все понукания еле плелся.
– Брат! Ты зачем коня погоняешь? – спросил Сунь У-кун. – Пусть идет, как ему удобно.
– Становится поздно, – отвечал Чжу Ба-цзе. – Целый день мы идем без отдыха. У меня уже живот подвело. Нужно поторапливаться! Может быть, нам удастся отыскать какое-нибудь жилье и выпросить подаяние!
– Давайте тогда я попробую. Может быть, мне удастся заставить коня идти быстрее.
