Внезапно дунул ветер, Узор померкнул звездный,И лунный лик, сияющий Над кругом всей земли,Закрылся черным облаком, И взвился вихрь морозный,И грохот урагана Послышался вдали.Все ближе гул зловещий, Все громче вой и гомон.И, словно сотни дьяволов Сюда слетелись вдруг,Тайфун упал на город И все затмил кругом он,И горожан беспомощных Всех охватил испуг.Родители кидаются В туман и мрак кромешный,Хотят ребят испуганных Под кровлю увести,И, не страшась правителя, Пытаются поспешноДетей, в гусиных клетках томящихся, Спасти!Как было все угрюмо, И сумрачно, и грозно,Крутящаяся вьюга, Клубящаяся мгла!Боролись люди с бурей, Замерзли на морозе,Корою ледяною Покрылись их тела.Метались, плача, матери В тревоге безнадежной,Отцы, рыдая, звали, Те – сына, эти – дочь,Дядья и деды древние Во тьме блуждали снежной,Хоть жизни не щадили, Но не могли помочь.Везде кружились вихри! И духи-исполины,По воле Сунь У-куна Слетевшие на зов,С дрожащими младенцами Гусиные корзиныВ горах укрыли бережно И в глубине лесов.Пусть эту ночь родители Всю провели в печали,Безвременно погибшую Оплакав детвору,Зато рассвет безоблачный С веселием встречали,Найдя детей любимых У двери поутру.Об этом знаменательном событии сложены еще и такие стихи:
Как много было их, Подвижников безгрешных,Буддийских мудрецов, Достойных всех похвал!И звали Мохо тех, Кто долго и успешноДеяния добра и правды Совершал.Десятки тысяч их, Великого УченьяСвятых учеников, На праведном пути,Кто в трех прибежищах[6] Искал успокоенья,Кто заповедей пять Старался соблюсти.И к Будде светлому Возносятся моленья,Чтоб людям он простил Былые прегрешенья.Не царь был виноват, Забывший стыд и жалость,К несчастиям детей В стране бикшу тогда:Нет, видимо, давно – В прошедшие года –В их прежнюю судьбу Несовершенство вкралось.Но мудрый Сунь У-кун, Душой страдая сам,Всем духам приказал Спасти детей в корзинах.И подвиг совершил, Угодный небесам,Заслуги превзойдя Буддийского брамина [7].В ту ночь, в час, когда сменилась третья стража, духи благополучно доставили детей в безопасное место и приютили их там.
Тем временем Сунь У-кун по благодатному лучу спустился на землю и направился прямо во двор почтовой станции. До него донеслась молитва:
Я верю в великого Будду,В спасителя нашего верю…Ликуя, вошел Сунь У-кун в помещение и воскликнул:
– Наставник, вот и я! Ну как, бушевал здесь ветер?
– Ну и ветер был! – вставил свое слово Чжу Ба-цзе.
– А что с детьми? Удалось их спасти? – нетерпеливо спросил Танский монах.
– Они все до единого доставлены в безопасное место, – ответил Сунь У-кун. – А когда мы все уладим и отправимся в дальнейший путь, – их привезут обратно.
Танский монах принялся благодарить Сунь У-куна и лишь теперь спокойно улегся спать.
Едва забрезжил рассвет, Танский монах проснулся, привел себя в порядок и позвал Сунь У-куна.
– Брат У-кун! Я пойду во дворец за пропуском, – сказал он.
– Наставник! Боюсь, что один ты там ничего не добьешься! – ответил Сунь У-кун. – Пойдем вместе, посмотрим, что из себя представляет здешний злодей-еретик, заправляющий всеми делами в государстве.
– Как бы своей грубостью ты не навлек гнев правителя, – растерянно произнес Танский монах. – Ведь кланяться ему ты не пожелаешь.
