Убийство на заправочной станции НЗ-115-Р было невозможно, потому что невозможно никогда.
«Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос — мирный покинула сон Алкиноева сила святая; встал и божественный муж Одиссей, городов сокрушитель…»
Одиссей, кряхтя, выбрался из «Одиссеи». Снаружи занимался рассвет.
История знала примеры, когда корабли называли в честь сыновей, но чтобы сыновей — в честь ржавой посудины?
Консервная банка со вмятинами от многочисленных столкновений — у папаши был тот еще нрав. Впрочем, нужно было быть благодарным и за это. Во время суда корабль разрешили оставить в качестве высочайшей лояльности правосудия. Подарок отца во время краткосрочной вспышки раскаяния, о котором тот пожалел сразу, как протрезвел наутро. И забрал бы обратно, да совести все-таки не хватило.
Помнится, 12-летний Одиссей тогда рьяно доказывал, что не представляет опасности для всего человечества, а только для одного конкретного его представителя, которого он и прихлопнул, за что вселенная, в общем-то, должна быть ему благодарна.
Благодарность от вселенной выражалась в пожизненной каторге на одной из крошечных заправочных станций, расположенной где-то в самой заднице всех миров.
В принципе, могло быть хуже.
К качестве смягчающих обстоятельств приняли юный возраст убийцы и то, что его адвокат характеризовал как признаки самообороны.
Признаки, мать его.
Одиссей был склонен винить во всем нерадивого папашу: нечего называть ребенка как попало. Имя в конечном итоге всегда определяет судьбу.
Его судьба явно тяготела к иронии и сарказму. Вместо захватывающих дух приключений и путешествий — крохотная искусственно созданная планетка где-то в открытом космосе, которую от края до края можно пройти за три часа и двадцать три минуты.
Рассветы, тем не менее, здесь были красивые. Голубенькие такие, с оранжевыми прожилками.
На планете Земля, помнится, они выглядели иначе.
Одиссей ускорил шаг, его смена начиналась через четыре минуты, а Плюшевый Нокс ужас как не любил опоздания.
Как будто этому зануде было куда спешить.Всего их было пятеро.Мегера, тоже с Земли. Непреднамеренное убийство. Три, на самом деле. Милая, в общем-то, старушка, если не вглядываться слишком пристально в её выцветшие глаза.
Плюшевый Нокс, откуда-то с Западных окраин, существо неопределенного возраста и, возможно, пола. Безобидный зануда, обожавший точность и размеренность в самых незначительных мелочах. Экономические махинации в межгалактических масштабах.
Новенькая Нуналуна, неприлично красивая девица, прибывшая к ним из самой столицы. Фешн-стайл, миллиарды фоток в соцсестях, звезда их станции НЗ-115-Р. Организация взрыва в торговом центре, семнадцать пострадавших, четверо погибших.
Новенькой Нуналуна была уже пятый год, после того как сменила умершего от старости и скуки Брадобрея, маньяка.
Нелюдимый Раф, чернобровый, черноглазый, с матово-серым оттенком кожи. И это все, что о нем было известно. Рыбалка и годы молчания.
И он, Одиссей, отбывающий наказание уже двадцать лет.
Впереди было еще много одинаковых дней, неотличимых друг от друга.Перепрыгнув через чахлую клумбу, в которую Мегера безуспешно пыталась вдохнуть жизнь, Одиссей миновал терминалы посадки, все три. Те, кто строил эту заправку, очевидно, были оптимистами. Ни разу на памяти Одиссея сюда не прибывало три корабля одновременно.Толкнув дверь в диспетчерскую, Одиссей закричал:
— Нокс, Нокс, я пришел с первыми лучами солнца! Эос, мать её, встала! С перстами своими!
Нокс в свое время ужасно поразился всей этой истории с Эос и долго ходил за Одиссеем, выспрашивая подробности. А потом две недели подряд читал «Илиаду» и его взгляд становился светлее.
А все папаша с его причудами по поводу имени.
Ответом Одиссею было только эхо.
Заснул дежурный там, что ли.
— Нооооокс! — завопил Одиссей, хотя никакой необходимости в этом крике не было. Это он так просто, чтобы проснуться. — Нокс… черт.
Споткнувшись о что-то мягкое, Одиссей больно упал на колени и недоуменно моргнул. Ладонь впечаталась в какую-то желтовато-бурую вязкую жидкость.
Такая текла из Нокса, когда он полтора года назад порезался при монтаже нового оборудования.
Оглянувшись, Одиссей так и остался стоять на коленях, испуганно ощущая, как нарастает гул в голове.
Плюшевый Нокс лежал в луже собственной крови, и его живот был распорот сверху донизу. Покрытые нежным ворсом руки широко раскинуты, на лице застыло изумление.
— Ноксик, — бессмысленно позвал его Одиссей, и его голос прозвучал жалобно и тонко.Убийство на заправочной станции НЗ-115-Р было невозможно, потому что невозможно никогда. Корректирующие поведение браслеты, легкие и почти незаметные, в свое время произвели настоящую революцию в системе исполнения наказаний. Тюрьмы в классическом понимании этого слова были заменены на каторги, бессмысленное пребывание в камерах — на социально полезные работы, а профессия тюремщиков ушла в прошлое.Браслеты не позволяли заключенным три вещи:
— проявлять агрессию по отношению к живым разумным существам,
— проявлять агрессию по отношению к самим себе,
— покидать заданный периметр.
