Глаза дракона расширились, он задрал голову, но было уже поздно. Белый тигр весом более ста пятидесяти килограммов, оскалив клыки и вытянув когти, спрыгнул на него с ветки, метя в глотку. Сзади, словно из ниоткуда, вырос черный тигр. Охотник судорожно охнул – и все застыло. Тогда он осторожно попятился прочь от тигров, зависших в воздухе в полуметре от него.
– Нечестно! – заорала я. – Они тебя поймали!
Люселун, не обращая внимания на мои вопли, с любопытством обошел вокруг неподвижных тигров.
– Поздравляю, ребятки! До сих пор еще никому не удавалось прыгнуть на меня.
– Люселун! Ты обманщик! Ты нарушил правило!
Дракон рассмеялся, и у меня в голове прозвучал его ответ:
Я в бешенстве замолотила кулаками по зеркалу, но дракон отошел на несколько шагов, вскинул винтовку, прицелился и щелкнул пальцами. Тигры врезались друг в друга и кубарем покатились по земле. Когда они встали и отряхнулись, охотник выстрелил. Пуля просвистела в дюйме от головы Рена. Оба тигра стремительно развернулись и бросились в чащу.
К счастью, на этот раз они не угодили в ловушки. Вскоре выстрелы и звуки погони стихли вдали. Тигры продолжали бежать, лишь изредка ненадолго останавливаясь, чтобы передохнуть. Через несколько часов они добрались до восточного берега острова и забегали по песку, тщетно ища замок или изгородь.
– Нет, нет! Нет. Это не здесь. Я тут! На другом острове! – орала я в зеркало, хотя прекрасно знала, что они меня не слышат. Когда настала ночь, я завернулась в одеяло и села перед зеркалом. Люселун продолжал рыскать по джунглям, но на какое-то время мои тигры были в безопасности. Глаза Кишана закрылись, а вскоре и Рен устало уронил голову на лапы. Борясь со сном, я долго-долго смотрела на них, потом подошла к зеркалу и обвела пальцем отражение белого уха Рена.
– Вы не справитесь. Дракон хочет вас измотать. Он будет травить вас по джунглям, пока не прикончит. Он обманщик и врун, а в джунглях не хватит дичи, чтобы прокормить вас обоих. Ты слышишь меня, Рен? – Я шлепнула по стеклу там, где белела его щека. – Если ты умрешь, с кем я буду ругаться? Я стану жалкой женой дракона на несуществующем острове, а ты станешь драконьим кормом!
Слеза скатилась по моей щеке, я погладила пальцем стекло, словно хотела причесать косматую бровь моего тигра.
– Наша история не должна закончиться так! Я не готова распрощаться с тобой. И с ним. Мы же еще столько всего не сказали друг другу. – Я шмыгнула носом, слезы градом катились по моему лицу. – Пожалуйста, Рен, не умирай! Прошу тебя, найди меня! Пожалуйста! Я же совсем рядом, вот здесь!
Я прижала ладонь к своему сердцу и почувствовала, как оно бьется. Я вновь чувствовала свою связь с Реном, узы, соединявшие наши сердца. Закрыв глаза и сосредоточившись, я почувствовала ровный стук его спящего сердца. Тогда я, рыдая в голос, уткнулась лбом в зеркало и уперлась ладонями в холодное стекло по обе стороны от белой головы Рена.
Мои веки горели от слез, на сердце было тяжело. Внезапно в моем сердце стал разгораться пожар. Он согрел меня. Я вытерла слезы и посмотрела в зеркало. Рен проснулся. Он поднял голову и смотрел прямо на меня, как будто мог увидеть меня через разделявший нас океан. Я отшатнулась от зеркала и ахнула, увидев, что обе мои ладони светятся алым. Когда я оторвала их от стекла, они погасли.
Рен негромко рыкнул, разбудил Кишана, и они быстро поднялись. Рен привел Кишана на берег, прямо напротив того места, где была заточена я, и вошел в воду. Несколько секунд он молча смотрел на темные волны. Ночь была туманной, я знала, что даже тигр не может разглядеть остров в темноте. Но вот Рен поднял голову, словно принюхался, и бросился в воду. Не оборачиваясь, он поплыл вперед, и бедному Кишану, в смятении метавшемуся по берегу, ничего не оставалось, кроме как тоже прыгнуть в воду и поплыть следом за братом.
Они плыли ко мне. Я прижала ладони ко рту и снова разрыдалась, на этот раз от радости. Бросившись к зеркалу, я говорила с ними, подбадривала и умоляла ни в коем случае не сдаваться. Я снова и снова прижимала ладони к стеклу, но они больше не загорались живым светом. Тогда я попыталась послать в окно вспышку молнии, но моя сила по-прежнему отсутствовала. Единственное, что мне оставалось, – это не смыкая глаз следить за тем, как мои тигры пересекают темное ночное море, и всеми силами души и разума поддерживать их продвижение вперед.
Я молча молилась, чтобы они целыми и невредимыми достигли цели. Чтобы никакие морские чудовища не встретились им на пути. Чтобы никакие штормы не захлестнули их. Медленно и упрямо они плыли вперед и примерно через час, мокрые и едва живые от усталости, выбрались на берег и повалились на песок. Остаток ночи они проспали, а я сторожила их сон.
