Один рванул к занавешенным окнам с проверкой, не спрятался ли тот за шторами, не вылез ли через окно. Двое других начали проверять столы, не сидит ли доктор физико-математических наук под одним из них. Девушка с хвостом на голове раньше остальных сообразила, что произошла чрезвычайная ситуация и без лишней суеты направилась к телефону, по которому минуту назад пытался дозвониться домой ее шеф.
Она нажала кнопку автонабора, рядом с которой стояла надпись «Тов. Главный» и, дождавшись ответа, сообщила:
– Семен Иваныч! У нас ЧП! Михал Констиныч исчез!
– В каком смысле? – спросили на том конце трубки.
– В прямом, – последовал ответ девушки.
Через пять минут тот, кого называли Товарищ Главный, уже слушал доклад осиротевших сотрудников отдела физики магнитных наноструктур о визите странного незнакомца в малиновом плаще. Стоя прямо у стола своего исчезнувшего коллеги и вникая в подробности этой невероятной истории, он обратил внимание на беспорядок, который оставил Фадеев: раскиданные на полу бумаги, разобранную на атомы модель молекулы воды.
– Они что здесь, дрались?
– Шума борьбы мы не слышали, – ответила Главному девушка с хвостом. – Мы были в коридоре и не отходили далеко от кабинета…
Осознание произошедшего пришло к руководителю НИИ не сразу. Он обошел кабинет, окинул его взглядом с пола до потолка, потом вернулся к столу профессора. И вот когда он снова взглянул на одиноко лежавший атом кислорода – этот пластиковый шар красного цвета – то как будто что-то вспомнил. Глаза Товарища Главного блеснули. Похоже, он уже знал, куда делся профессор Фадеев…
Санька Быструхин был самым обыкновенным шестиклассником. Учился он ни хорошо, ни плохо, можно сказать средне. Ничем особым не увлекался, кружки и секции не посещал, читать не любил, а все свободное время проводил за компьютерными играми. Настоящих друзей у Саньки тоже не было, если не считать парочки одноклассников, с которыми его связывала общая игра через Интернет. А так, чтобы зашли в гости, позвали гулять во двор, – нет. Впрочем, неудобств по этому поводу сам Санька не испытывал. Скорее, даже наоборот – его эта ситуация вполне устраивала. А вот родители Сани были очень обеспокоены его однообразной жизнью. Папа то и дело укорял его в этом. Мама, хоть и старалась сгладить ситуацию, но с отцом соглашалась.
В классе Санька ничем не выделялся. Сидел тихо на задней парте и старался поменьше обращать на себя внимание. Ему это хорошо удавалось, но даже самых тихих учеников иногда вызывают к доске. В эти минуты Санька Быструхин совсем не радовался, что про него вспомнили, и скорее хотел вернуться обратно, за свою парту.
Школьные предметы давались Саньке с трудом. Но к труду он не привык и старательно искал повод отложить решение задачек на потом. «Сделаю вечером», или «завтра с утра доделаю», или «начну в понедельник», – так он говорил себе всякий раз, когда нужно было хорошенько потрудиться.
Семья Быструхиных жила в трехкомнатной квартире, на третьем этаже старой пятиэтажки. Санькин папа, которого тоже звали Саша, а точнее Александр Иванович Быструхин, преподавал в университете на кафедре физики. Он был человеком серьезным, ходил с черным портфелем и носил шляпу.
Свою работу Александр Иванович очень любил и постоянно повторял, что физика – наука смелых. Он много времени проводил за книгами, ставил опыты в своей лаборатории на кафедре, писал методические пособия для студентов, читал лекции и вел практические занятия. Несколько раз на таких занятиях побывал и Санька. Александр Иванович брал его с собой, чтобы лишний раз показать реальный мир, отвлечь от компьютера и просто, чтобы был под присмотром. На таких занятиях Саньке откровенно было скучно, и он витал в облаках, подперев голову рукой, или играл в телефоне. Когда отец подходил к сыну с вопросом, не скучает ли он, Санька прятал игрушку под стол и с улыбкой говорил, что все нормально.
Однажды, при возвращении с очередного занятия в университете, между отцом и сыном произошел такой разговор:
– А все-таки наша жизнь – это сплошная физика. Вот листик упал с дерева на землю, а почему? – начал Александр Иванович, после небольшой паузы.
– Потому что осень, – ответил с неохотой Санька. – Осенью всегда листья опадают.
– Совершенно верно! Но почему листья падают на землю, а, скажем, не летают по воздуху?
– Иногда летают, когда ветер, – недоумевал Санька. Когда он не понимал папиных рассуждений, то неохотно поддерживал с ним разговор.
– Они не могут летать вечно. Рано или поздно всякий листочек упадет на землю, – продолжал свою мысль Александр Иванович. – И это потому, сынок, что на листок действует земное притяжение. И если бы его не было, мы бы не ходили по земле, а летали по воздуху.
– Здорово! Я с удовольствием полетал бы…
– Все в нашей жизни, так или иначе, связано с физикой, – как будто не услышав ответа сына, продолжал Александр Иванович. – Вот, посмотри, идет троллейбус, а что его двигает, знаешь?
