Право поступать на государственную службу было одной из привилегий дворянства. Выходцы из других сословий, за малым исключением, этим правом не пользовались. Чиновники, служащие в различных департаментах и коллегиях, составляли значительную часть столичного населения. В царствование Николая I количество их резко увеличилось. Если в 1804 году в Петербурге насчитывалось 5416 чиновников, то в 1832 году стало 13 528. Это был целый мир, со своей «Табелью о рангах», своими понятиями и нравами. Приезжему Петербург казался городом чиновников. «Все служащие да должностные, все толкуют о своих департаментах да коллегиях» – так писал в 1829 году молодой Гоголь.
Каждый день после восьми часов утра на петербургских улицах появлялась целая армия людей в старых шинелях, плащах, измятых шляпах, со свертками бумаг в руках. Это титулярные советники, губернские секретари, коллежские регистраторы, писцы и прочая мелкая канцелярская сошка, делая большие концы, пешком добирались до места своей службы.
Мелкие чиновники, живущие на жалованье, влачили жалкое существование.
Это строки из неоконченной поэмы Пушкина «Езерский». Ее герой – потомок древнего дворянского рода, как и Евгений из «Медного всадника», – бедный чиновник.
Все изображенное Пушкиным вполне соответствовало действительности. Гоголь сообщал из Петербурга матери: «Жить здесь не совсем по-свински, т. е. иметь раз в день щи да кашу, несравненно дороже, нежели думали. За квартиру мы плотим восемьдесят рублей в месяц, за одни стены, дрова и воду. Она состоит из двух небольших комнат и права пользоваться на хозяйской кухне. Съестные припасы тоже не дешевы». Эту квартиру снимали на двоих. Затем Гоголь, уже один, нашел себе помещение подешевле. С трудом устроившись писцом в Департамент государственного хозяйства и публичных зданий, он получал 400 рублей в год. Такое жалованье платили многим мелким чиновникам. Можно себе представить, как они существовали, если тот же Гоголь, получавший еще денежную помощь из дому, едва сводил концы с концами. Посылая матери отчеты о своих расходах, он писал о тратах за декабрь 1829 года:
А жалованья шло всего 33 рубля с копейками в месяц. Неудивительно, что Гоголь целую зиму «отхватил» без теплой шинели.
С середины 1830-х годов положение мелких чиновников еще более ухудшилось. В апреле 1835 года профессор А. В. Никитенко записал в своем дневнике: «Новое постановление: не представлять чиновников к ежегодным денежным наградам. До сих пор каждый из них, получая жалование, едва достаточное на насущный хлеб, всегда возлагал надежды на конец года, который приносил ему еще хоть треть всего оклада: это служило дополнением к жалованию и давало возможность кое-как перебиваться… Теперь этого не будет, так как решили, что чиновники и тогда уже достаточно благоденствуют, если являются на службу не с продранными локтями».
Были в Петербурге и чиновники иного рода – преуспевающие, имеющие другие доходы, кроме жалованья, получающие за услуги «барашка в бумажке» – взятки. Были и «значительные лица» – управляющие департаментами. И того выше – вельможи, занимающие министерские и другие важные государственные посты. И если мелкие чиновники ютились «в конурке пятого жилья», покрывались «заслуженной шинелью», то чиновные вельможи ели и пили на фарфоре, серебре и золоте, обитали во дворцах или роскошных особняках.
Вельможам, «большим барам», часто принадлежали целые участки города, которые представляли собой городскую усадьбу. В такой усадьбе дом или дворец выходил фасадом на улицу. К нему примыкал сад. Здесь же на участке, подальше от дома, располагались службы: поварня, погреба, кладовые, прачечные, конюшни, хлева, сараи для дров и для экипажей.
Дворец Шереметевых на набережной Фонтанки, дворец Юсуповых на набережной Мойки, дворец Строгановых на Невском проспекте… Бесчисленное количество роскошно убранных комнат, толпы слуг, несколько выездов – цуг вороной, цуг сивый, цуг датский…
Так могли жить в Петербурге те, кто владел тысячами душ и тысячами десятин земли, получая от них доходы и деньгами, и натурой. Каждую зиму по петербургским улицам тянулись длинные обозы со всевозможными припасами – мукой, маслом, мясом, битой птицей, медом, вареньями и соленьями. Все это доставляли из поместий господам приказчики или другие доверенные лица.
