Многие иностранные дипломаты сами устраивали у себя приемы, вечера и балы, на которых собирался петербургский высший свет. В 1830-х годах одним из самых примечательных был салон австрийского посла Фикельмона. Его жена – Дарья Федоровна – приходилась внучкой Кутузову. В доме посла жила и мать Дарьи Федоровны, дочь Кутузова – Елизавета Михайловна Хитрово. О собраниях, хозяйкой которых по утрам бывала Е. М. Хитрово, а вечерами ее дочь, П. А. Вяземский впоследствии вспоминал: «Утра ее (впрочем, продолжавшиеся от часу до четырех пополудни) и вечера дочери ее, графини Фикельмон, неизгладимо врезаны в памяти тех, которые имели счастье в них участвовать. Вся животрепещущая жизнь европейская и русская, политическая, литературная и общественная имела верные отголоски в этих двух родственных салонах. Не нужно было читать газеты: в салонах этих можно было запастись сведениями о всех вопросах дня».
Частым гостем в доме Фикельмонов и Хитрово был Пушкин. В январе 1831 года поэт писал Е. М. Хитрово из Москвы: «Ваши письма – единственный луч, проникающий ко мне из Европы». Обсуждая в следующем письме к ней европейские дела, Пушкин замечал: «Итак, г-н Мортемар в Петербурге, и в вашем обществе одним приятным и историческим лицом стало больше. Как мне не терпится очутиться среди вас…» (Герцог Мортемар – французский посол в России.) Пристально следя за развитием международной ситуации, Пушкин в это время особенно интересовался политическими новостями из Парижа. Летом 1831 года поэт отозвался на европейские события стихотворениями «Клеветникам России» и «Бородинская годовщина».
Размышляя о судьбах России, изучая ее историю, Пушкин много занимался прошлым русской дипломатии. Взглядом историка оценивал современную ему внешнюю политику страны. Составить себе достаточно полное представление о ней Пушкину помогало знакомство со многими русскими и иностранными дипломатами. Так, Пушкин был хорошо знаком с французским послом в Петербурге Барантом, сменившим Мортемара. Будучи литератором, Барант интересовался состоянием авторского права в России. Сохранилось письмо к нему Пушкина на эту тему.
Зловещую роль в дуэльной истории Пушкина сыграл нидерландский посланник в Петербурге барон Геккерн. По отзыву современника, это был человек, «которому все средства казались позволительны для достижения своей цели, известный всему Петербургу злым языком, перессоривший уже многих, презираемый теми, которые его проникли». Из-за скандального участия в дуэльной истории Пушкина Геккерн был выслан из Петербурга.
В общественной жизни России Пушкин играл столь существенную роль, что известие о его смерти стало предметом обширной дипломатической переписки. Многие иностранные дипломаты послали своим правительствам подробные донесения о гибели Пушкина.
«Смерть Пушкина представляется здесь как несравнимая потеря страны, как общественное бедствие… – писал в Берлин прусский посланник, – думаю, что со времени смерти Пушкина и до перенесения его праха в церковь в его доме перебывало до 50 000 лиц всех состояний».
То, что весть о гибели Пушкина сделалась темой дипломатических депеш, свидетельствовало о значении этого события для России. Интерес западных правительств к судьбе великого поэта говорит еще и о возраставшем значении Петербурга в европейской жизни – не только экономической и политической, но и умственной, духовной.
Так во вступлении к «Медному всаднику» передал Пушкин надежды основателя Петербурга на будущее новой столицы – центра торговых связей России с Европой и всем миром.
К началу второго столетия существования Северной столицы эти надежды уже вполне оправдались. Петербург стал важнейшим торговым центром империи, крупнейшим портом, принимавшим большую часть приходивших в Россию купеческих кораблей.
Корабли приходили из Германии, Англии, Франции, Дании, Голландии, Швеции, стран Америки и Африки – до двух тысяч в год. Как сообщала газета «Северная почта» 18 июня 1815 года, только «с 23 мая по сие число прибыло к здешнему порту 327 купеческих судов, в том числе российских 16, английских 182, прусских 22, шведских 19, норвежских 7, датских 17, португальских 5, голландских 5, гамбургских 1, любекских 8, ростокских 14, мекленбургских 18, ольденбургских 3, бременских 3 и американских 7. Из сих судов 198 прибыли с балластом, а прочие с разным товаром, как то: с вином, устрицами, сельдями, плодами, буковым деревом и проч.».
Товарооборот Петербургского порта составлял более половины всего внешнеторгового оборота России, хотя годовая продолжительность его работы не превышала 210 дней (остальное время он был скован льдом).
