— Хм, у меня закралось смутное подозрение, что ты, колдунишка, специально дал ей лицо как у Медузы Горгоны.
— А твоего мнения не спрашивали. Не мешай наслаждаться.
Принцесса с тоской смотрела на свое отражение на лезвии меча.
— И никак не исправить? — с грустью обратилась она ко мне.
Всегда мечтал провести вечер на заснеженной опушке лесной чащи в обществе двух прекрасных дам и одного хамоватого вандала. Вокруг тихо как на кладбище и кажется, что в любое мгновение из кустов может выпрыгнуть монстр, который без зазрения совести повиляет перед нами хвостом. И это не ирония — один леший ведает, какая нечисть и даже возможно нежить водится в его захолустье. На несколько километров ни единого поселения, такая глухомань, где человек — всего лишь легкодоступная закуска, а Эрику волнует только ее внешность.
Я пытался приготовить нам ночлег, и мне сейчас как-то было не до ее хныканья и глупых вопросов. Очистив небольшой участок от снега, я «ложил» на пожухлую траву, которая покрывала промерзлую землю, защитный круг от незваных гостей. Здесь нужна была предельная концентрация и сосредоточенность, а как ее добиться, если каждые пять минут тебя отвлекают? Я, недовольно оторвавшись от плетения защитной сетки заклинания, повернулся к ней:
— Я вам в сотый раз повторяю — нет. Через неделю морок развеется, а пока — наслаждайтесь.
Принцесса, недовольно надувшись, задвинула лезвие в ножны. В замке Эрика так расстроилась своему новому внешнему облику, что единственной вещью, которая помогла ее хоть как-то расшевелить, стал серебряный клинок, найденный мной на поле ее битвы с белыми волками. Я скрепя сердцем вернул взбалмошной девице оружие, и она так ему обрадовалась, что на время забыла про морок. Но жаль, что эти счастливые часы без нытья и слез продлились недолго. В первой же деревне, которую нам пришлось проезжать, разрушились ее иллюзии и наше мимолетное счастье.
Кошмар начался, когда мы поили лошадей, и Эрика мельком увидела свое отражение… Тогда еще мимо нас пробегала пара деревенских мальчишек, которые осмеяли девушку, обозвав «юродивой». Уже давно наступил вечер, а Ее Высочество все не унималась.
Риэл, не выдержав «бабского нытья», ушел в лес за хворостом, племянница сначала пытавшаяся утешить расстроенную девушку, сейчас притихла и, закутавшись в одеяло, смотрела на первые, только начавшие показываться звезды, свалив всю работу на меня.
Не понимаю я этих женщин! Ну, какая ей разница, как выглядит морок! Не может, дуреха, понять, что чем неприметнее внешность, тем меньше проблем. Ну и что, что у нее крючковатый нос, маленькие блеклые бусинки-глаза, впалые щеки, смоляные волосы, похожие на воронье гнездо, и немного сросшиеся брови. Чем ей не нравится ее новый острый подбородок и фигура подобная гладкой доске? Тонкие пальцы-тростинки придают ей определенный шарм! Почему она все не может понять, что с такой внешностью ее даже грабители будут сторониться, и никто, заметьте — я постарался, никто не покусится на ее честь. А она не оценив мой титанический труд, падает в обмороки и каждые пять минут ноет, пытаясь свести с ума.
— Ну, почему-у-у, — вновь прохныкала девушка, ежась в теплом плаще. Я обреченно вздохнул, прервавшись в плетении заклинания в тридцать пятый раз. Вот заставлю ее выучить высшую магию, сразу научится ценить неблагодарный труд волшебников!
Четыре скакуна, которые мне еле удалось создать на скорую руку из крови лошади Поли, с подозрением принюхивались к вялой прошлогодней траве, все еще сомневаясь ее пробовать. Три иллюзии, основанные на свежем генетическом материале продержатся недолго, но вполне достаточно для того, чтобы добраться до города. Тратить деньги на настоящих коней, которые мне нужны всего-то на пару дней мне было лень, а долговременные материальные иллюзии у меня получали превосходно. Главное, чтобы в городе никто не заметил, что лошадки фальшивые. Одно спасает — повадки у них как у настоящих жеребцов. И это не считая их главного достоинства — их не надо кормить! Ну, скакун Поли не в счет…
— Поля-я-я, — взмолился я, обращаясь к племяннице. Она вопросительно повернула в мою сторону голову. — Утихомирь свою новую подругу, а то, если меня еще раз прервут на середине заклинания, кто-то из вас точно будет всю ночь отпугивать нечисть!
— А, ну тогда ясно, — спокойно сказала Поля и, заразительно зевнув, поплотнее укрылась меховым одеялом. — Эрика, желаю удачной вахты.
— Что?! — возмутилась принцесса, вмиг вскочив с подстила. — Почему я?
— Ну, дядя Дамир ясно дал понять, что надо будет от-пу-ги-ва-ть нечисть, а не мило беседовать с ней о жизни.
Я, хлопнув себя по лбу, чтобы хоть как-то успокоиться, стал про себя повторять элементы пиктограммы Менхельсона. Я же просил не шуметь, а они разорались на всю округу! Может мне им на лбу написать, чтобы мои слова лучше доходили до мозгов?
— Отпугивать?! Я и отпугивать! — крикнула Эрика и, еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить, тыкнула в меня пальцем. — Ты! Ты! … Ты! …
