Толстяк грустно посмотрел на Косматого и заговорил. Когда он говорил, музыка проделжала звучать, и казалось, что речь сопровождает ноты. Он произнес, вернее пропел:
— Как забавно! — воскликнула Дороги. — Он сказал, что музыка создается из его дыхания.
— Все это чепуха! — заявил Косматый.
Но звуки вновь полились из горла толстяка, и друзья услышали:
— Бедняжка, — сказала Многоцветка, — он не может справиться сам с собой. Какое несчастье!
— Да, — согласился Косматый, — мы обречены слушать эти звуки совсем не долго, потому что скоро пойдем дальше, а бедный малый вынужден внимать себе всю жизнь. По-моему, это может довести до помешательства, как вы считаете?
— Не знаю, — ответил Пуговка.
Тотошка сказал: «Тяв-тяв!», а остальные рассмеялись.
— Наверное, поэтому он живет совсем один, — предположила Дороти.
— Скорее всего. Если у него и были родственники, вероятно, они лупили его, — добавил Косматый.
Пока друзья рассуждали, толстяк беспрерывно пел:
Тири-тири-лири, ум-пум-пум, и им приходилось говорить очень громко, чтобы слышать друг друга. Косматый спросил:
— Кто вы?
Ответ снова прозвучал в виде жалкого подобия песни:
— Не понимаю, почему он гордится своей особой, — сказала Дороти, — впрочем, я слышала музыку и похуже.
— Где? — спросил Пуговка.
— Сейчас не помню. Но господин Да Капо действительно очень странная личность, и, наверное, он один такой на всем белом свете.
Слова Дороти, казалось, обрадовали толстяка. Он надул грудь, важно посмотрел на путников и продолжал свою песню:
— Я не совсем понимаю его песни, — заметила Многоцветка в некотором замешательстве, — может быть, потому что я привыкла к музыке сфер.
— А что это такое? — спросил Пуговка.
— О, Цветка имеет в виду атмосферу и полусферу, — уверенно объяснила Дороти.
— А! — протянул Пуговка.
— Тяв-тяв! — согласился Тотошка.
Но толстяк в этот момент затянул свой постоянный мотив:
Тири-тири-лири, ум-пум-пум — и нервы Косматого не выдержали.
— Неужели вы не можете прекратить это безобразие? — сердито закричал он. — Постарайтесь дышать потише или поставьте зажим на нос. Сделайте же что-нибудь, черт побери!
Но толстяк печально поглядел на Косматого и пропел в ответ:
Косматый, услышав новую песню, расхохотался, широко разевая свою ослиную пасть. А Дороти сказала:
— Не знаю, насколько хороша его поэзия, но, по-моему, слова вполне достойны музыки.
— Мне он нравится, — вдруг заявил Пуговка, который очень внимательно рассматривал музыканта, стоя перед ним на широко расставленных пухлых ножках. А затем, к великому удивлению друзей, малыш задал самый длинный вопрос:
— Если я проглочу губную гармошку, кем я тогда стану?
— Человеком-гармошкой, — ответил Косматый. — А теперь, друзья, пойдемте. По-моему, надо немедленно идти дальше, пока малыш ничего не проглотил. Вы не забыли, что мы ищем дорогу в Страну Оз?
Услышав последнюю реплику Косматого, толстяк пропел в быстром темпе:
— Нет, спасибо, — возразила Дороти, — мы предпочитаем путешествовать своей компанией. Но если я увижу Принцессу Озму, то скажу ей, что вы хотите получить приглашение на ее день рождения.
— Пойдемте же, — нетерпеливо позвал Косматый.
