— Простите мое волнение, — сказал Шамуэй. — В конце концов вы в самом деле тайна. Вы и до путешествия были знаменитостью, вам рукоплескал весь мир. Потом вы отправились в будущее, вернулись, рассказали нам, стали затворником. О, разумеется, в течение нескольких недель вы объехали весь мир — одна торжественная встреча за другой, вы выступали по телевидению, написали книгу, подарили нам изумительный двухчасовой телефильм, потом уединились здесь. Да, машина времени выставлена внизу на всеобщее обозрение, и каждый день после полудня бесчисленное множество людей может посмотреть на нее и даже ее потрогать. Но сами вы отказались от плодов славы…
— Это не так.
Они все еще шли по крыше. Внизу, в садах, приземлялись сейчас другие вертолеты, они доставляли операторов и съемочную аппаратуру со всего света, чтобы снять в небесах это чудо, машину времени, когда она появится из прошлого, померцает и, прежде чем исчезнуть, отправится посетить другие города.
— Я архитектор, и в этом своем качестве прошедшие сто лет трудился вовсю, помогая строить то самое будущее, которое увидел, когда, еще молодым, побывал в нашем золотом завтра!
Они остановились и посмотрели вниз, где шли приготовления к приему гостей. Там расставляли огромные столы, они будут ломиться от напитков и яств. Скоро начнут прибывать гости из всех стран, чтобы поблагодарить быть может, в последний раз — этого овеянного легендами, почти мифического путешественника сквозь годы.
— Идемте, — сказал старик, — Хотите посидеть в машине времени? Кроме меня, никто еще никогда в ней не сидел. Хотите быть первым?
Об этом можно было не спрашивать. Глаза молодого человека засияли и наполнились влагой.
— Ну не надо, не надо, — сказал старик, — О боже мой! Не надо, не надо.
Лифт из стекла плавно пошел вниз и выпустил их уже в подвале, где стены, пол и потолок были белоснежные, а посередине стояла… эта невероятная машина.
— Вот. — Стайлс прикоснулся к кнопке, и прозрачный пластиковый колпак, уже сто лет накрывавший машину времени, раскрылся. Старик повернул голову. — Садитесь.
Шамуэй, помедлив, шагнул к машине.
Стайлс прикоснулся к другой кнопке, и эта пещера со сводом из паутины осветилась. Машина вдыхала годы и шептала воспоминания. По хрустальным жилам ее бродили призраки. Великий паучий бог соткал гобелены для ее стен. В ней обитали привидения, но сама она была живая. Невидимые приливы и отливы прокатывались через нее. Солнца пылали в ней и луны меняли фазы. Вот ветром уносит клочья осени; а вот со снегом приходят зимы, но снег, становясь весенними цветами, мягко покрывает луга лета.
Молодой человек сидел посреди всего этого, крепко вцепившись в подлокотники кресла, и не мог произнести ни слова.
— Не бойтесь, — сказал старик, — я не отправлю вас в путешествие.
— А я был бы только рад, — сказал Шамуэй.
Старик посмотрел ему в лицо.
— Да уж я вижу. Вы сейчас страшно похожи на меня, каким я был ровно сто лет тому назад. Будь я проклят, если вы не мой почетный сын!
Молодой человек закрыл глаза, и они наполнились влагой, а вокруг вздыхали призраки, обещая ему много завтрашних дней.
— Ну, так что вы скажете о моем «тойнбиевском конвекторе»? — спросил старик веселым голосом.
Он выключил освещение. Молодой человек открыл глаза.
— «Тойнбиевском конвекторе»? Что за…
— Новые тайны, да? Я имею в виду великого Тойнби, замечательного историка, который сказал: любая группа, любой народ, любой мир, которые не бегут во всю прыть к будущему, обречены стать прахом в могиле прошлого.
— Именно так и сказал?
— Если не точно так, то очень похоже. Я говорю правду. И разве можно было назвать лучше мою машину. Я не знаю, Тойнби, где ты сейчас, но твоя машина для овладения будущим — вот она, тут!
Поддерживая молодого человека под локоть, он помог ему выйти из машины.
— Ну, хватит об этом. Времени уже много. Вот-вот произойдет великое событие, правда? И землю сотрясет заявление старика Стайлса, который совершил путешествие во времени! Прыгайте в лифт!
Они снова поднялись на крышу, и оглядели сверху сады, где теперь толпились знаменитости и полузнаменитости со всех концов света. На прилегающих дорогах — пробки; в небесах полным-полно вертолетов и парящих бипланов. Дельтапланеристы уже не летали, они протянулись каемкой по краю скалы, похожие на ярких птеродактилей — крылья сложены, головы повернуты в одну сторону, к небу.
— И все это, — пробормотал старик, — только ради меня!
Молодой репортер глянул на часы.
— Последние десять минут. Вот-вот произойдет великое событие. Именно так я написал о вас на прошлой неделе для «Новостей». Мгновенное прибытие и такое же отбытие, миг, когда, шагнув через время, вы изменили все будущее планеты, превратили ночь в день, тьму в свет. Я частенько задавался вопросом…
— Каким?
Шамуэй не отрывал глаз от неба.
— Когда вы отправились вперед во времени, неужели никто не видел вас? Хотя бы случайно не посмотрел в небо и не увидел, как ваша машина висит в воздухе здесь, чуть позднее над Чикаго, а потом над Нью-Йорком и Парижем? Неужели никто?
