«Ломбо–Лумба» значит лесная вырубка, и лепрозорий занимает только эту вырубку, живописно усеянную округлыми рыжими холмиками, сплошь усыпанными листвой работа термитов. Рано утром вместе со священниками покинули судно и часам к одиннадцати обошли всю округу. Ужасно жарко. Но несмотря на жару, необычайное ощущение простора и легкости. Дом для детей, куда младенцев помещают с рождения: матери приходят дважды в день покормить малышей — у каждой здесь небольшая тумбочка, где хранятся пеленки. В этих краях некрасивы ни женщины, ни дети. Маленькое, чахнущее несчастное существо четырех лет, скорчившись как в утробе, безмолвно лежит на кроватке в пустой спальне, крохотное, как годовалый младенец, а то и меньше, с безысходной тоской на лице. Отцам разрешают навещать детей по воскресеньям.
Наши священники уехали. Отец Октав страдает от одиночества и оттого очень благожелателен. Читает дешевые romans policiers 1. Cafard 2 обычно по вечерам. После сиесты мы снова отправились на прогулку в лес, к его любимому пруду — жара стояла почти невыносимая. Возле пруда отец Октав соорудил скамеечку, чтобы сидеть там со своей cafard. Вернулись священники (отец Анри от жары занемог), и мы стали играть в «421». В 7.15 розарий в маленьком гроте при свете свечей. Запомнить: в церкви скамеечки для прокаженных сделаны из бетона, чтобы легче было мыть.
1 Полицейские романы (
2 Хандра (
Ужин с demoiselles 1 — так здесь называют женщин из «Assistance Sociale» 2. Потом специально для меня пришел — с факелами — школьный оркестр, и мальчики постарше устроили нечто вроде представления. Психологическая поддержка здесь гораздо сильней, чем в Йонде. Кругом разбиты цветники. Все, чтобы поднять больным настроение 3. Целый день, пока мы бродили по округе, меня то и дело окликали: кто я такой. Священник — рьяный фетишист — им отвечал. До десяти играл со священниками и demoiselles в «421». В моей комнате огромный паук; проснулся разбуженный настоящим тропическим ливнем, не стихавшим до шести утра.
К моему удовольствию — мне уже здесь все приелось, — решено сниматься с якоря после второго завтрака в Вафании.
21 февраля. Ломбо–Лумба.
Радует мысль об отъезде. Бродил по округе, фотографировал (наснимал целую галерею портретов), беседовал, что дается все труднее и труднее — до чего же мучения с чужим языком усложняют и без того нелегкое тропическое путешествие! Играл в «421» и ни разу не выиграл. Поневоле станешь суеверным, видя, что священникам постоянно везет 4. Наконец настала половина двенадцатого — пора ехать в Вафанию; отправляемся целой компанией: demoiselles и все прочие. И наконец, в 12.45 отчаливаем с массой пассажиров, коз и т. д. Через полчаса совершенно по–глупому натыкаемся на топляк — руль погнут. Прибились к берегу в лесу, разожгли костер; руль пришлось снять: может быть, удастся его выпрямить. Жарко и обидно! Длинные пальцы пальмовых листьев неподвижны, но при малейшем дуновении бриза они начинают двигаться, точно пальцы пианиста по клавиатуре рояля.
1 Девицы (
2 «Социальная помощь» (
3 Мой скептик доктор, видимо, добавит: «Если только у африканцев можно поднять настроение с помощью цветов». И тем не менее для белых в этой гнетущей атмосфере ценна любая психологическая поддержка.
4 Не считая пробной игры, когда я показал им правила, я проиграл на корабле отцу Жоржу и отцу Анри все партии до одной, при том, что мы играли не меньше четырех партий в день. Я научился этой игре в Сайгоне или в Ханое у офицеров службы безопасности, в обязанности которых входило меня охранять, и, видно, поэтому они позволили мне выиграть у них разок–другой.
Пассажир записывает в дневник: «Я жив, так как испытываю неприятные ощущения». Он не совсем понимает, зачем ведет дневник. Может быть, так: «Я боюсь, но боюсь лишь каких‑то пустяков: тараканов в каюте…» 1
1 Мучительное, но столь существенное начало почти родилось. Вот оно: «Пассажир пишет в дневник, перефразируя Декарта:"Я испытываю неприятные ощущения, следовательно я существую", и откладывает перо, потому что больше написать ему нечего».
Стемнело, капитан пошел удить рыбу, а я уселся на понтоне отдохнуть от жары. Одна за другой на небе появляются звезды, по лесу с шуршанием носятся кровожадные летучие мыши. Из‑за шума от всякой живности нелегко уснуть.
22 февраля. Воскресенье на реке.
Наконец‑то примерно в 6.15 отчаливаем. Проснулся с резкой болью в горле. Месса. У рослого, довольно дерзкого на вид африканца молитвенник с картинками на религиозные темы, и среди них фотография кинозвезды в костюме ковбоя.
Сегодня в девять уже темно, прохладно и штормит, но этого мало — мириадами носятся мухи цеце. В этом сумраке писать почти невозможно.
