Так же, наверное, чувствовал себя и негэнтроп, заброшенный в квазар. Интерес Леонида-1 к этому объекту, подумалось Никласу, как будто не связан с транспортировкой посредством 7-дырокола. Но давняя теория, так до сих пор никем и не проверенная на практике, трактует квазар как место встречи трех привычных измерений с какими-то другими, в которых сосредоточена антиматерия. В момент образования Вселенной произошло расслоение девяти пространственных измерений на две или три несовместимых части. Историк когда-то давно, в период младенчества, изучал механику мироздания – и в том числе природу квазарных «перемычек» (доставшийся от древних времен термин, совсем не отвечающий реальности). И что же вырисовывается из имеющихся данных? Неужели исчезновение Деева, его нежданные визиты домой, невидимый «сгусток» гравитации, пропажа целой звезды с двумя планетами, наконец – все это… Тут Никлас прервал размышления, поскольку они уводили его в фантастические области. Наверняка существует нормальное, здравое толкование нелепиц, сопровождающих Леонида-1, просто историку оно неизвестно ввиду его «неподходящей» квалификации. Будь он космологом, уже применил бы знания и все объяснил с позиций известной науки…
– Вот это да! Я все-таки не до конца тебе поверила, когда ты сказал мне об имени своей звезды. Это удивительное совпадение – словно само мироздание намекнуло тебе о предстоящей встрече. Тьфу, как я выспренно выражаюсь, будто древние поэты…
– Очень красиво, – возразил я удивленно. В самом деле, совпадение было незаурядным.
Интересоваться перспективами своего зародыша, ждавшего активации внутри нее, я деликатно не стал, чтобы у Геммы сложился в сознании окончательный выбор. Все-таки она еще совсем молодая девчонка, а у меня тут порядочная дыра… Даже родственников нет ни одного, погостить не у кого. Можно было бы слетать к Жану-6, однако я не думаю, что этот увалень ей понравится.
А вот мои простоватые помощники, «Нептун» и «Хаос», порадовали ее своей готовностью к общению.
– Велика привлекательность ваша, госпожа хозяйка, – серьезно молвил негэнтроп. – Радость снизошла на сию прохладную обитель, давно ожидающую украшений и прочих безделиц, глаз радующих, как то: стеклянных фигур, травянистых растений, водных бассейнов за прозрачными стенами, живности разной и мохнатой, с подвижными усами и хвостами.
– А уж как я рад! – поддакнул энтроп. – Будет кому похвалить наше радение. А то и на свершения подвигнуть – например, расписать стену красками или напылением каким. Вдохновить на оду или музыкальный опус.
– Ты еще и музыкой увлекся? – сердито спросил я. – Эстет! Данные «Зеницы-88» сортировал? За интерферометром следил? Что с «Ежами»? Стартовый мини-комплекс от пыли чистил? Сколько я времени потратил, оптимизируя его память, а он об искусствах толкует. Небось еще и рассылки мои по монументальным скульптурам читал, признайся.
– Ну… – промямлил «Хаос».
Мы расположились в библиотеке, самом приспособленном для вечернего общения месте дома, и слушали гудение плазмы в вертикальной аэродинамической трубе. От огненного потока текло приятное тепло и к тому же настоящие альфа-частицы, от которых согревалось не только тело, но и душа. Гемма-19, отдыхавшая после ознакомления с системами жилища, слушала биоформ благосклонно. А вот моя отповедь вызвала у нее протест:
– Зачем же так жестко регламентировать деятельность этих славных ребят?
Пришлось мне сдаться и признать за биоформами некоторую свободу действий. Хотя, наверное, я скорее противник вольного отношения к этим продуктам человеческого разума – того и гляди, от безделья примутся плодить «художественные» произведения, когда и человеческие-то девать некуда, особенно интерактивную литературу и 3-мерную фрактальную живопись.
– А можно мне почитать вам оду, госпожа? – воодушевился «Хаос».
– Почитай, братец…
Кажется, она уже переняла некоторые обороты из лексикона этих оболтусов. Пока они занимались «искусством», я решил провести инспекцию добытых аппаратами данных. Энтроп, хвала Зельдовичу, не мешал программе автоматически сортировать и паковать информацию, а вот кассеты к почтовому дыроколу он таскал не слишком регулярно. Я прогулялся на склад и убедился, что учиненное мной разорение запасов АМ постепенно сходит на нет: плата из Гелиодезической Комиссии по-прежнему превосходила затраты на аренду галактики.
Там же нашел пакет из ГК, не замеченный мной раньше (он валялся на нижней полке стеллажа с оптическими приборами). Я рассердился и хотел позвать энтропа, но камера в библиотеке показала, что он декламирует Гемме-19 нечто поэтическое. Хорошо хоть «Нептун» занимался делом – прочищал от пыли стыковочный узел на стартовом мини-комплексе, подняв «Пионер» гравитационной распоркой. Станция выглядела так, словно готовилась вот-вот придавить негэнтропа, и покачивалась под сильным ветром.
