— Я беспокоюсь за Дакса, — сказала она, глядя, как черный кот подкрадывается все ближе. Черныш, сидя у нее на коленях, смотрел на своего соперника с безграничной скукой.
— Я вас не понимаю.
— У Черныша тоже есть эти телепатические способности плюс еще несколько… хм… преимуществ. Вживленные когти из дюрасплава, острые, как бритвы, и спрятанные в особых ножнах; подкожная сеть из неаллогенного металлопласта, благодаря которой он стал почти неуязвимым. Генетически ускоренные рефлексы, которые делают его в два раза более ловким и проворным, чем обычная кошка. Очень высокий болевой порог. Я не хочу показаться бестактной, но предупреждаю, что, если Дакс прыгнет, Черныш разорвет его в клочья.
Хэвиланд Таф моргнул и передал руль Толли Мьюн.
— Наверно, будет лучше, если поведете вы.
Он взял своего черного кота за шкирку, невзирая на его хриплый вой и шипение, водрузил к себе на колени и крепко прижал руками.
— Поезжайте сюда, — сказал он, показывая направление длинным бледным пальцем. На одной из нижних палуб Таф запер своего кота — подальше от Черныша.
— Похоже, — сказал Хэвиланд Таф, наблюдая за Толли Мьюн из глубины своего огромного кресла с подголовником, — что с тех пор, как я последний раз был на Сатлэме, обстоятельства изменились.
Толли Мьюн внимательно изучала Тафа: живот у него стал еще больше, длинное лицо было таким же бесстрастным, как и прежде, но без Дакса на коленях Таф выглядел чуть ли не голым. Поскольку древний биозвездолет был длиной тридцать километров, а по этой палубе бродило еще несколько кошек, Дакс вряд ли испытывал недостаток места или общения, но все равно он, должно быть, был сбит с толку и обижен за то, что ему вдруг почему-то дали отставку.
Кот-телепат уже несколько лет неотлучно находился при Тафе, даже катался в его широких карманах, когда был котенком. Толли Мьюн стало немножко жаль животное.
Но не слишком. Дакс был козырной картой Тафа, а она его обошла. Толли Мьюн улыбнулась и провела рукой по дымчато-серебристой шерсти Черныша, услышав в ответ громовое мурлыканье.
— Чем больше обстоятельства меняются, тем долее они остаются неизменными, — ответила она на замечание Тафа.
— Это одна из тех древних поговорок, которые не выдерживают логического анализа, — сказал Таф, — потому что они явно противоречат сами себе. Если обстоятельства на Сатлэме действительно изменились, они не могли остаться прежними. Для меня, прибывшего издалека, перемены очевидны. Это война и ваше выдвижение на пост Первого Советника — кстати, весьма неожиданное.
— Чертовски противная работа, — скривившись, заметила Толли Мьюн, — если бы я могла, я бы не задумываясь опять стала Начальником порта.
— Мы сейчас не обсуждаем вашу удовлетворенность работой, — продолжил Таф. — Следует также отметить, что, к моему огорчению, я встретил на Сатлэме заметно менее радушный прием, чем в прошлый раз, несмотря на тот факт, что дважды спасал вас от массового голода, эпидемий, каннибализма, социальных катаклизмов и других малоприятных вещей. Более того, даже самые злобные, грубые народы нередко соблюдают какой-то элементарный этикет по отношению к тем, кто везет им одиннадцать миллионов стандартов — а это, если вы помните, остаток моего долга Порту Сатлэма. Следовательно, у меня были все основания ожидать несколько иного приема.
— Вы ошибались, — сказала она.
— Несомненно. Теперь, когда вы занимаете самый высокий политический пост на Сатлэме, а не трудитесь на исправительной ферме, для меня, по правде говоря, еще более непонятно, почему Флотилия планетарной обороны решила встретить меня враждебными окриками, суровыми предупреждениями и угрозами открыть огонь.
Толли Мьюн почесала Черныша за ухом.
— По моему приказу, Таф.
Таф сложил руки на животе.
— Я жду разъяснений.
— Чем больше обстоятельства меняются… — начала она.
— Я уже понял иронию, заключенную в этой избитой фразе, поэтому вам нет необходимости повторять ее снова и снова. Я буду очень вам признателен, Первый Советник Мьюн, если вы перейдете к сути дела.
Она вздохнула:
— Вы знаете нашу ситуацию.
— В общих чертах, конечно, — признал Таф. — Сатлэм страдает от избытка населения и нехватки питания. Дважды я совершал чудеса экоинженерии, чтобы помочь сатлэмцам избавиться от угрозы голода. Конкретные характеристики вашего продовольственного кризиса год от года меняются, но я уверен, что по своей сути ситуация остается именно такой, как я обрисовал.
— Последний прогноз был еще хуже.
— Несомненно, — сказал Таф. — Насколько я помню, сатлэмцы должны были отдалить угрозу массового голода и социальной катастрофы на сто девять лет при условии, что мои рекомендации и предложения будут неукоснительно соблюдаться.
