— Эти образцы, — бесстрастно заявил Таф, — выросли из спор, посеянных около двух недель назад, перед моей первой встречей с многоуважаемым Первым Советником. В каждую экосферу я положил по одной споре; за это время я ни разу их не поливал и не удобрял. Если бы я это сделал, растения были бы не такими маленькими и чахлыми, как эти.
Толли Мьюн поднялась на ноги. Она много лет жила в невесомости, и сейчас ей трудно было стоять; что-то сжимало грудь, во рту появился противный вкус, но она сделала все, чтобы овладеть собой. Таф ошеломил ее своим фокусом с манной, и она не знала, что делать, какое принять решение. Черныш куда-то запропастился, между тем как Дакс сидел у Тафа под ухом, довольно мурлыкал и смотрел на нее своими большими золотистыми глазами, видевшими ее насквозь со всеми ее дурацкими уловками.
— Это очень впечатляет, — стараясь не выдать свое замешательство, сквозь зубы проговорила она.
— Я рад, что вы так считаете, — сказал Таф, поглаживая Дакса.
— Что вы предлагаете конкретно?
— Мое предложение таково: мы немедленно начинаем засеивать Сатлэм манной. Для доставки можно воспользоваться челноками «Ковчега». Я уже позволил себе загрузить трюмы разрывными воздушными стручками со спорами манны. Если их выпустить в атмосферу планеты по определенной схеме, которую я продумал, ветры разнесут их по всему Сатлэму. Они сразу же пойдут в рост. Больше от сатлэмцев ничего не потребуется — только рвите и ешьте.
Таф повернулся к послам.
— Господа, — сказал он. — Я думаю, вам интересно, какая роль отводится вам.
Рэч Норрен, ущипнув себя за щеку, высказался за всех.
— Совершенно верно, — сказал он и беспокойно огляделся. — Я уже говорил. Этот сорняк накормит всех сати. Ну и что? Нам-то что?
— Мне кажется, что последствия очевидны, — сказал Таф. — Сатлэм представляет собой угрозу для союзных миров только потому, что его населению постоянно грозит голод. Это делает Сатлэм, в сущности, миролюбивый и цивилизованный мир, крайне нестабильным. Пока технократы остаются у власти и сохраняют равновесие, Сатлэм дружен с соседями, но этому балансированию, каким бы умелым оно ни было, обязательно придет конец. Экспансионисты придут к власти, и сатлэмцы станут опасными агрессорами.
— Я не экспансионистка, черт возьми! — с жаром воскликнула Толли Мьюн.
— Этого я не говорил, — ответил Таф. — Но и на пост Первого Советника вы избраны не пожизненно, несмотря на весь ваш опыт. Война уже идет, хотя и оборонительная. Когда ваше правительство падет и если вас сменят экспансионисты, война перерастет в завоевательную. В таких условиях, какие создали себе сатлэмцы, война так же неизбежна, как и голод, и ни один лидер, каким бы хорошим и компетентным он ни был, не сможет ее предотвратить.
— Вы правы, — отчетливо произнесла женщина-подросток с Мира Генри. В ее глазах светилась проницательность, не соответствующая мальчишескому облику. — И если война неизбежна, то нам лучше довести ее до конца сейчас и решить проблему раз и навсегда.
— Лазурная Троица такого же мнения, — прошептал посол этой планеты.
— Совершенно верно, — сказал Таф, — если основываться на вашей предпосылке, что война неизбежна.
— Да ты только что сам сказал, Таффер, что эти паршивые экспансионисты обязательно начнут войну, — обиделся Рэч Норрен.
Таф погладил черного кота своей большой белой ладонью.
— Нет, сэр. Мой вывод о неизбежности войны и голода основывался на нарушении шаткого равновесия между сатлэмским населением и запасами продовольствия. Если же это зыбкое равновесие будет сохранено, Сатлэм перестанет представлять угрозу для других планет сектора. При таких условиях, я считаю, война и не нужна, и не приемлема нравственно.
— И вы заявляете, что это сделает ваш гнойный сорняк? — презрительно спросила джазбойка.
— Несомненно, — ответил Таф.
Посол Скраймира покачал головой.
— Нет. Это растение, конечно, поможет на какое-то время решить продовольственную проблему на планете, Таф, и я уважаю ваши усилия, но считаю, что вы не правы. Думаю, что я выражу мнение всех послов, если скажу, что мы не можем надеяться на еще одно чудо. На Сатлэме уже бывали и процветания, и расцветы, и экологические революции. Но ничего не меняется. Мы должны покончить с этой планетой раз и навсегда.
— Я отнюдь не собираюсь мешать вашему самоубийственному безумию, — сказал Таф, почесывая Дакса за ухом.
— Самоубийственное безумие? — переспросил Рэч Норрен. — Что это значит?
Толли Мьюн выслушала все эти высказывания и повернулась к послам.
— Это значит, что вы проиграли, Норрен, — сказала она. Послы засмеялись: генрийка вежливо хихикнула, джазбойка грубо захохотала, а киборг гулко зарокотал.
— Никогда не перестану удивляться самонадеянности этих сатлэмцев, — сказал скраймирец. — Пусть вас не вводит в заблуждение эта временная заминка в переговорах, Первый Советник. Мы, шесть миров, едины. Мы превосходим вас в численности и в вооружении, даже несмотря на вашу новую флотилию. Мы уже били вас раньше, если вы помните. Мы побьем вас и теперь.
— Не побьете, — сказал Хэвиланд Таф.
Все как один повернулись к нему.
