Книга представляет собой сборник небольших повестей и рассказов о событиях, происшедших в разные периоды жизни автора. Каждое из таких «путешествий» в прошлое раскрывает, что эти унесенные временем частички нашего бытия, неслучайно остаются в памяти и живут там, раскрываясь в своем истинном значении. Главной целью повествования является не последовательное описание жизни автора, а попытка передать переда дух и облик времени в их многообразии.Сегодня пришло время оценить его истинное значение в историческом пространстве. Очень точны слова писателя Е.Водолазкина: «Семья – это маленькая модель мира,доказывающая, что личная история в сравнении с историей всеобщей не менее значительна».
К читателю
Возможность появления этого сборника на свет для меня, как автора, явилось совсем незапланированным. Говоря точнее, он неожиданно спутал все ранее построенные мной планы, вырвавшись впереди того материала, что был уже написан вчерне и ждал моей обработки.
Этот вдруг объявившийся
Разделаться с этим, невесть откуда взявшимся, творением я собиралась в оставшуюся половину лета. Все его части уже существовали самостоятельно, или были набросаны вчерне, оставалось их дополнить, кое-что сверить, выбросить лишнее и, причесав, выпустить на волю это, невесть откуда взявшееся, творение.
Устроить себе небольшой летний отдых, занимаясь
И я, уехав в деревню, оставалась там со своими повестями и рассказами всерьёз и надолго. Лето переходило в глубокую осень, потом возвращалось обратно, но ощутимыми для меня были только переходы от одного сюжета к другому. Короче говоря, я попалась и засела основательно; всё оказалось совсем не просто и шло не быстро.
* * *
После выхода моей первой книги «Свет каждому», я решила взяться за то, что мной было давно задумано, но откладывалось из-за собственной неуверенности осилить такой труд. Я отошла, насколько это было возможно, от всех других дел, и тщательно и неспешно стала разбирать, ранее разрозненные части сохранившегося семейного архива. Разобравшись в них с большим трудом, «сломав глаза» при чтении писем, написанных в старинной манере, с завитками и ятями, я начала с того, что «расшифровала» их и переписала разборчиво и с новой орфографией.
В какой-то момент, я почувствовала, что меня поднимает и несёт волна, и остановиться уже не в моих силах. Я знала свою родословную по рассказам бабушки, но здесь в этих далеко не полных остатках писем, написанных, почти без всякой надежды, что они дойдут до адресатов, для меня вдруг зазвучали их голоса с родными интонациями и особыми семейными словами и словечками.
Они говорили между собой, голоса их звучали приглушённо, прилетая из пространства, и становились частью меня самой и моей памятью. Избавиться от этого наваждения было невозможно, пока эти малые частички прошлого бытия я не превратила в несколько совсем небольших повестей и рассказов.
Вглядываясь в тёмную воду прошлого, я иногда вдруг замечала еле заметный золотой блик на самом дне, эта была еще одна утонувшая во времени частичка бытия. Я выуживала на поверхность всё. Так пробился вперед этот сборник, почти в параллель с семейной хроникой, далеко опережая ее по времени завершения.
Много времени ушло на редактирование сборника. Все время всплывали новые эпизоды, которые ложась в текст, тянули за собой много всего, что хорошо известно каждому, кто за это берётся. Многое, написанное ранее, приходилось сокращать, хотя и было это делать довольно жалко. Без ущерба смыслу мне хотелось сделать их более динамичными и, что было главным, увязать события с историей тех лет, которая дополняется в наши дни документами и свидетельствами из только сейчас открытых для доступа архивов.
Было потрясающее чувство открытия, когда какой-то-то, не совсем ясный мне факт семейной истории, как, например, обстоятельства ареста моего дяди, теперь находил свое место, и ложился на него, совпадая своими очертаниями как пазл.
Трудно сказать, хорошо это или плохо, но мне как-то не попадались воспоминания людей, детство которых проходило именно в те довоенные советские годы. Иногда хотелось сравнить, чтобы было отчего оттолкнуться, но не сложилось. Может быть, кроме прочего еще и поэтому, я с таким огромным волнением читала сравнительно недавно вышедшую книгу Ю. Слёзкина «Дом правительства». Книга эта удивительна тем, что она построена на основе приводимых подлинных документов, дневниковых записей и воспоминаний участников. Читая последнюю часть книги, посвященной детям «врагов народа» из знаменитого Дома на набережной, и особенно их юношеские записи, я поняла одно – с этими ребятами я, и мои московские одноклассники были не только ровесниками. Мы были одной крови, потому что росли, читая одни книги. И это несмотря на то, что они росли в самой привилегированной советской среде и учились в особой школе, а мы на дачной московской окраине.
