Она была хозяйкой собственного, не похожего ни на что, вежливо-учтивого мира, в котором все делилось на категории. Не просто плюс и минус или добро и зло, все было гораздо изощреннее и понятно только ей самой. Все её знакомые, друзья и прочие, были подвергнуты жесткой классификации и загнаны в рамки, но у них всегда был шанс перейти из одной категории в другую. Хотя это ничего не меняло. Люди делились на хороших, плохих, нулевых и хороших грубиянов. При случае, хорошие "закатывались" в бетонный пол, при помощи плохих, плохие в свою очередь отстранялись от общения с ней путем психологического давления с её же стороны. Нулевым везло больше всего, а вот хорошие грубияны одновременно пугали и привлекали её своей непостоянностью и прочими, присущими только им, странностями. Что влекло к ней людей? Ответа на этот вопрос не знала ни она сама и, соответственно, никто другой. Одиночество было ей неведомо, потому что рядом с ней постоянно кто-то находился, но о душевном одиночестве она любила поговорить. При случае жалуясь, что ей не хватает обыкновенного человеческого тепла, которое она при случае с удовольствием отбирала ничего не давая взамен. После подобных мероприятий люди чувствовали себя опустошенными, некая пустота внутри требовала восполнения. Она чувствовала это и не желая терять источник тепла, заполняла возникшую пустоту своим извечным лозунгом: "Ни что в этой жизни не дается просто так, за все нужно расплачиваться". Просто так от неё не уходил ни кто, всем знавшим её приходилось расплачиваться по способностям и возможностям.
Власть над людьми, поверившей ей, была безгранична и она зная это манипулировала ими как хотела. Не у каждого хватало сил сопротивляться её обаянию и привлекательности.
Ярая защитница слабых, которых унижал каждый кто только мог. Она отстаивала их права до тех пор, пока очередной защищаемый не становился на её пути. При совпадении данностей и развития ситуации вступал в дело, либо " Принцип пальцев", либо "До первого косяка". И тот и другой принципы мало чем отличались друг от друга. Единственное коренное их различие заключалось лишь в том, что в первом случае человек получал физические повреждения, а во втором тщательно отслеживалось его поведение на предмет оплошностей. О замеченный косяке тут же докладывалось куда надо и в действие вступали все средства, которые находились у неё под рукой на данный момент.
