На пике расцвета Маккавейской монархии эта область была завоевана Александром Ианнеем, но, когда Помпей совершил поход в Иудею и реорганизовал эту область, греческие города были освобождены. Они образовали между собой союз и во времена Иисуса наслаждались значительной независимостью. Десять городов, которые образовывали часть этого союза, управлялись различными властями по-разному, но, очевидно, самым северным городом был Дамаск, в 60 милях к северо-востоку от Капернаума. Это тот же Дамаск, который был столицей Сирийского царства, против которого воевал Ахав.
Если люди приходили из Десятиградия, чтобы послушать Иисуса, то они, возможно, включали в свое число и некоторое количество язычников. Об этом конкретно не говорится, но в этом нет ничего невозможного. Точно так же, как некоторых иудеев сильно привлекала греческая культура, так и некоторых греков сильно привлекал иудаизм. Даже если такие греки воздерживались от обращения, тем не менее, они могли быть достаточно заинтересованными в том, чтобы прийти послушать некоего выдающегося проповедника.
В свете более поздней истории христианства чрезвычайное значение имеет тот факт, что проповедь Иисуса, возможно, вначале распространялась среди греков и вообще язычников.
В этом пункте Матфей считает уместным привести примеры тех учений, которые проповедовал Иисус и которые так широко привлекали к ним внимание. Он делает это в проповеди, занимающей три главы повествования. Возможно, отрывок, приведенный Матфеем, в действительности был не единственной проповедью, которая была произнесена за один раз, а собранием показательных «изречений». Проповедь начинается следующим образом:
Мф., 5: 1–2.
В 394 г. христианский епископ Августин Блаженный написал комментарий к этой проповеди, которую он назвал «О нагорной проповеди Господа», и с тех пор эти главы Евангелия от Матфея упоминаются как «Нагорная проповедь».
Были попытки найти вблизи Капернаума какой-нибудь конкретный холм, на котором могла быть произнесена проповедь, но, по-видимому, таким образом найти решение не удалось.
Нагорная проповедь, данная в Евангелии от Матфея, как и можно было ожидать, тесно связана с учением Ветхого Завета.
Много фраз, которые мы накрепко связываем с Нагорной проповедью и с учением Иисуса, имеют близкие параллели в Ветхом Завете. Таким является часто цитируемый отрывок в начале проповеди, в котором благословляются различные группы людей, и поэтому называется «заповедями блаженства». В нем говорится:
Мф., 5: 5.
Сравните это с:
Пс., 36: 11.
Действительно, можно предположить, что одной из целей Матфея при записи Нагорной проповеди было поддержать конкретную точку зрения, которую он представляет среди ранних христиан.
После того как Иисус ушел с исторической сцены, его изречения сохранились только потому, что их помнили и передавали из уст в уста. Нет никаких доказательств того, что Иисус когда-либо зафиксировал свое учение в письменном виде.
Устное учение, которое, должно быть, передавалось из уст в уста, могло порождать споры. Естественным образом существовало множество изречений, которые цитировались тем или иным слушателем, и в некоторых случаях изречение могло сообщаться одним человеком в одной форме, а кем-то иным — в другой. Изречения могут даже цитироваться во внутренне противоречивых формах и могут использоваться для того, чтобы поддержать весьма расходящиеся по смыслу теологические взгляды.
Возможно, самый фундаментальный из ранних расколов среди христиан произошел между теми, кто утверждал, что учение Иисуса является просто усовершенствованием иудаизма, и теми, кто утверждал, что оно радикальным образом отличается от иудаизма. Первые поддерживали верховенство Закона Моисея даже для христиан; вторые отрицали его.
Матфей, в наибольшей степени иудей среди евангелистов, очевидно, верил в верховенство Закона, и в Нагорной проповеди он цитировал Иисуса как страстного и недвусмысленного приверженца этой веры:
Мф., 5: 17–18.
За этим у Матфея следует другой стих, который, по-видимому, нацелен им непосредственно на умы тех ранних христиан, кто придерживался другой точки зрения:
