Римские осадные орудия (копии их, сделанные при съемках сериала о Масаде, стоят у подножия насыпи) пробили стену. Выстроенная защитниками дополнительная стена была слабым утешением. После семи месяцев осады сделалось очевидно, что поражение неминуемо. И тогда руководитель обороны Элиэзер Бен-Яир собрал народ, живо обрисовал им возможные перспективы и закончил: «Братья, победить мы не можем, но мы можем украсть у них победу». Повстанцы подожгли крепость — все, кроме складов, полных продовольствия, — и выбрали по жребию десять человек, которые должны были убить всех остальных. Каждый лег на землю около своей жены и детей, обняв их и подставив горло тем, кто был выбран для совершения этого кошмарного деяния. И когда эти десять без колебания убили всех, они бросили жребий между собой, и тот, кому выпал жребий, убил оставшихся девятерых и после этого покончил с собой. Римляне, ожидавшие, что утром им придется сражаться, поднялись на скалу и не увидели ни одного врага, только ужасная пустота была вокруг, и все было охвачено огнем. И полная тишина. Поначалу они не понимали, что произошло. «Трудно было поверить, что такое возможно, но им не оставалось ничего другого, как удивляться мужеству такого решения, непоколебимому презрению к смерти» (Иосиф Флавий).
История эта стала известна благодаря двум женщинам, которые со своими детьми укрылись в складах. Кроме них из девятисот шестидесяти семи человек не выжил никто. При раскопках в одном из помещений Масады нашли остраконы — те самые жребии с именами, которыми разыгрывали десять защитников свою участь. На одном из них имя Элиэзера Бен-Яира.
От крепости остались одни развалины. Но те же скалы стоят вокруг них. Все так же за обмелевшим Мертвым морем тянется Моавский хребет. Все то же солнце палит с того же неба. Стоя среди древних камней, мы видим то, что видели в свой последний день девятьсот шестьдесят семь человек, укравших победу у непобедимого Десятого легиона. И это было здесь.
Но рано, рано ставить точку на истории Масады. Дело в том, что при ее раскопках были найдены зерна пальмовых деревьев, некогда произраставших тут и исчезнувших еще при крестоносцах. Вид этот известен как иудейская финиковая пальма (есть и на латыни длинное название, да только лень его печатать). Согласно знаменитому римскому автору, зоологу и ботанику Плинию Старшему (пал жертвой своего научного любопытства при извержении Везувия), «огромные» леса этих финиковых пальм простирались от Кинерета до Мертвого моря. Плоды этих пальм, по словам того же Плиния, не только отличались чрезвычайными размерами и изумительным вкусом, но обладали и целительными свойствами, использовались при лечении диареи и туберкулеза. Десятки лет лежали эти зерна в коллекции Игаэля Ядина, бывшего начальника Генерального штаба, а затем — археолога, который раскопал Масаду. Зернам этим — две тысячи лет. И вот представьте себе, израильские ученые ухитрились из одного такого зерна (которое назвали Мафусаилом по имени древнего библейского старикашки) вырастить настоящее живое дерево! Оно уже достигло 120 сантиметров высоты, а к тому времени, как вы это прочтете, станет намного выше. Собственно, это не оно, а она, ибо у пальмы есть пол. Сейчас исследуют остальные зерна, чтобы обнаружить мужеское семя и в дальнейшем, оживив его, возродить популяцию иудейских финиковых пальм. Эту историю легко рассматривать, если угодно, как метафору истории еврейского народа на земле Израиля. А теперь можно поставить… — нет, пожалуй, в этой сказочной истории нам лучше обойтись без точки…
Страна была разорена. Половина населения бита. Многие тысячи были уведены в рабство, отправлены гладиаторами на римские арены.
*
Когда же на престол взошел император Адриан, то на месте Иерусалима он распорядился выстроить новый город и назвал его Элия-Капитолина — в честь себя самого, Публия Элия Адриана. А на Храмовой горе, где стоял Храм евреев, выстроил храм в честь Юпитера, Юноны и Минервы — Трикамерон. Определенная логика в этом была: разве не победили римские боги одного еврейского? Но логика, как справедливо заметил Владимир Жаботинский (мы уже об этом вспоминали), — наука греческая, евреям без надобности. И снова — семидесяти лет не прошло — заполыхала страна. Во главе восставших были две харизматические личности: руководитель восстания Шимон Бар-Кохба и рядом с ним духовный вождь — пользующийся огромным авторитетом рабби Акива, который признает Бар-Кохбу долгожданным Мессией.
