И последнее: когда разрушили Храм, то в последний раз явились народу херувимы и как раз — в этом самом «любовном соитии». Что же это, братцы, получается? Ну конечно: священные оргии, мистерии, фаллические там процессии, так ведь это у язычников, братцы, а тут? Любовное соитие, и у кого, у евреев — можно сказать, пуритан Древнего мира! И жену, понимаешь, чужую не пожелай, не то чтобы не употреби, а именно даже не пожелай! И голым не дай бог не ходи, и гимнастикой не занимайся, ни тебе театра, ни тебе балета, и здрасте пожалуйста! Да, и чуть не забыли, последнее: когда эти херувимы находились у себя за занавеской в пространстве Святая Святых, то согласно реконструкции профессора Мириам Гамбурд в самом центре Святая Святых, то есть в центре мироздания, находились ихние… язык не поворачивается сказать, что именно. Да-да, их органы любви. Мирьям Гамбурд все по многу раз проверила, просчитала и — ошибка исключена — еще раз убедилась: да — именно они, представьте себе, в самом центре… Так как же это все объяснить?
Начнем с простого. Храм был разрушен в качестве наказания евреям за их грехи, отчего же херувимы явились так, как явились? А оттого, что Господь чисто по-человечески в последнюю секунду пожалел наказанных им детей и все простил.
Вот и ответ. Довольно простой и понятный. Но вот отчего скульптуры, как бы это сказать, — мобильные? И отчего их причиндалы аккурат в самом центре?
Про условность запрета на изображение мы уже говорили. Что же касается всего остального, то начнем с того, что, создав людей, Господь заповедовал им плодиться и размножаться. На иврите это звучит короче и повелительнее: «пру урву».
Но поскольку человек не осина какая, не морковка и не водоросль, то это самое «пру урву» он никак не может исполнить без специально для того самим же Господом созданных деталей. А поскольку эти детали, как мы уже говорили, созданы самим Творцом, то они, безусловно, священны. Известно также, что мужчина и женщина не просто существа непохожие, но различаются весьма. Являя собой каждый — половину круга, который, в свою очередь, является символом совершенства и самим совершенством, откуда с неизбежностью следует, что каждая из его половин совершенством отнюдь не является, в лучшем случае — половиной совершенства. Уф! Но что такое полусовершенство? Это, честно говоря, нонсенс и недоразумение типа беременной девицы. С неизбежностью мы должны признать, что каждая половина нуждается в другой половине, для того чтоб совершенства этого достичь, а к совершенству мы все стремимся или, по крайней мере, должны стремиться. Таким образом, две этих половины должны слиться в единую форму, для чего у них нет иного выхода, как воспользоваться теми самыми священными причиндалами, которые для этой самой цели Господь собственноручно сотворил. Вот потому, на наш уверенный и просвещенный взгляд, они и расположены в центре Святая Святых.
Нам есть еще много чего сказать по этому поводу, как в смысле теории, так и по поводу самого процесса этого богоугодного деяния, но, увы, рамки данного труда не позволяют нам отдаться (как уместно здесь это слово!) любимой теме, поэтому мы возвращаемся к царю Соломону. Хотя, собственно говоря, возвращаться-то некуда, потому что он умер. Жил, жил и умер. Говорят, у Соломона было кольцо, на котором была вырезана надпись, гласившая: «Все пройдет», и всякий раз, когда царя что-то раздражало или беспокоило, он смотрел на эту надпись и успокаивался. Но вот однажды кто-то исхитрился достать царя настолько крепко, что надпись на кольце не только не привела его в чувство, но разъярила еще больше. В гневе царь сорвал кольцо с пальца и запустил им в стену. А когда кольцо, покатившись, застыло на полу, увидел царь, что и на внутренней поверхности поблескивают буквы.
Охваченный любопытством, Соломон спустился с трона, поднял кольцо, поднес к глазам. «И это пройдет», — было написано на внутренней поверхности кольца.
Прошла и жизнь царя Соломона. Сразу после его смерти впало государство в хаос и разброд. И развалилось на две части: Иудея — царство колена Иегуды и примкнувшего к нему Вениамина — на юге и Израиль — царство всех остальных колен — на севере. Первым делом евреи, разумеется, стали драться друг с другом. Никакие увещевания редких умных людей об опасностях раскола, о необходимости единого крепкого государства на евреев не действовали, ибо, во-первых, еврею важнее всего настоять на своей правоте, и гори все остальное синим пламенем, а во-вторых, как мы уже говорили, евреи — не государственный народ и к любой власти относятся с подозрением и недоверием. Понятие государства как некой самостоятельной ценности евреям свойственно мало и проявлялось считанные разы на протяжении еврейской истории. Последний ажиотаж вокруг государственности связан с возникновением сионизма, но и он сегодня сильно подувял.
